Я могу назвать его одним из своих учителей.

Даже в самом прямом смысле: В.Б.Нестеренко был моим научным руководителем при защите PhD. Он сам меня и вытащил на эту защиту. Я не придавал значения научным степеням, насмотревшись на их бессмысленность в 90-х годах. Но он, человек из технической сферы, понимал смысл званий для руководства большими многолюдными проектами, и поставил меня перед фактом защиты сам. Безусловно, я благодарен.

Но самое главное – я очень рад тому, что именно этот физик-ядерщик оценил мои концептуальные подходы. Думаю, именно он не дал мне стать в моих увлечениях геополитикой и политологией создателем какой-нибудь новой секты или «учения». Вокруг был развал всего, но он был принят в ведущих на планете исследовательских центрах по своему профилю и сохранял профессиональный уровень и реально обоснованную этим уровнем научную этику.

Василий Борисович ввел меня в работу с самыми мощными научными центрами на планете. Одно дело знать о них из-вне. Иное дело – видеть механизм принятия решений из-нутри. Он хотел, чтобы я работал с ними. Когда-нибудь я обязательно опишу эту часть своей жизни. Мне было искренне интересно и полезно разрабатывать проекты для швейцарского CERNа и других подобных структур. И хотя я ушел из технической сферы, остался в своей профессиональной сфере, но опыт этой работы, без сомнений, для меня бесценен. Или, может, со временем вернусь?

Мне всегда нравилась его витальная энергия. Очень пожилой, страдающий от тяжелых болезней человек, создавал новые проекты, научные коллективы, участвовал в политике самых невероятных уровней. Хотя гораздо больше было тех проектов, от реализации которых он отказался по этическим соображениям. Не знаю, имели право рассказать о них. Но, думаю, и так понятно, кто мог звать к себе и зачем одного из ведущих физиков-ядерщиков бывшего СССР в 90-х годах. Все они пришли и позвали и он отказал всем не желая распространять по планете разрушение, хотя был момент, жил долларов на 50 в месяц.

Его профессионализм не был профессионализмом «ботаника». Ему было поручено и он успел выполнить поручение построить атомную электростанцию, которая бы транспортировалась на «автомобильной шасси». Если бы СССР не рухнул, это изобретение поставленное на поток, изменило бы экономическую карту планеты. Города вокруг этих «батареек» возникли бы в самых труднодоступных местах планеты: в Якутии, Сахаре, Кара-Кумах… Индия, Африка, Китай уже имели бы диверсифицированную энергетику и слаборазвитые страны не зависели бы от сильных мира сего как ныне. Голод убил бы гораздо меньше людей в мире, чем произошло и происходит.

Чернобыльская катастрофа и крах СССР с его технологической культурой изменил профессиональную «нишу» В.Б.Нестеренко. Профессор пришел к выводу, что человечество не готово обладать столь разрушительным источником энергии, как АЭС. Он отказался от руководства ядерными проектами и занялся экологическими исследования. Процентов 80 всей независимой информации о последствиях аварии на ЧАЭС в Беларуси, которой пользуется мир – производства созданного профессором Белорусского института радиационной безопасности БЕЛРАД. В.Б.Нестеренко отклонил предложения воссоздать свое изобретение – автономную АЭС - в одной из западно-европейских стран. Он отказался также возглавить строительство белорусской АЭС. Были и другие предложения того же типа.

Мне всегда при этом всем нравилась его жизненная устойчивость. На него наезджали, а он побеждал. Классические покушения, после которых он оставался жив. Вытащенные им из тюрьмы экологи. Независимый институт в столь тонкой для белорусской и европейской политики сфере, как сбор первичной информации о постчернобыльском влиянии радионуклидов на организмы людей и в то же время очень плотный контакт с органами власти. Независимый институт, но с собственным ученым советом НАН на его основе (единственный случай в РБ).Постоянные поездки по чернобыльским деревням. В общем, говорить о профессоре В.Б.Нестеренко можно бесконечно.

Он и умер-то не от угасания, а в процессе борьбы. Он ведь надеялся на то, что операция поможет, и он сделает в своей жизни еще что-то.

Главным поступком своей жизни он всегда считал свою позицию во время аварии на ЧАЭС. По должности он был главным физиком-ядерщиком в БССР на момент аварии и наиболее квалифицированным ядерщиком. Он разрабатывал предложения местной власти. Помню, он рассказывал, видимо, самое страшное в его жизни. Примерно так: идет заседание Бюро ЦК КПБ, обсуждается эвакуация населения, все крупные города окружены ж\д эшелонами для вывоза людей. В Чернобыле - непонятно, чем закончится пожар. Есть вероятность или серии небольших грязных взрывов с разрушением соседних реакторов или даже некоторые утверждали одного большого взрыва. И у него спрашивают: какова вероятность этих взрывов, с какой территории эвакуировать людей? Он ответил – 10%, а потом во всей Европе жить будет нельзя. И эти люди схватились за голову, побледнев. Потом, когда пожар удалось потушить, он потребовал отселения людей не из 30 км зоны, а из 100 км. В общем, эта позиция стоила ему на тот момент практически всего. Именно тогда он решил, что человечество не готово обладать ядерной энергией.

Идеальный человек. Еще совсем недавно живой L

Скончался директор Института радиационной безопасности «Белрад» Василий Нестеренко

[-] Текст [+]

Запись опубликована Гуралюк.Вы можете оставить комментарии здесь или тут