Юрий Гуралюк (guralyuk) wrote,
Юрий Гуралюк
guralyuk

С.Трахименок: "По следам Таманцева" - 2

Причина слабости литератур восточно-европейских народов происходит не только из их чрезмерной и стандартизированной политизации и дело не только в зацикленности на языковом эстетстве, которые как кажется авторам этих направлений, должны породить развитые литературные языки. Отсутствие в восточной Европе великих авторов - это следствие отсутствия у авторов этих направлений великих идей. Сознательно созданные мифы об истории своих народов никого не обманывают. И прежде всего не обманывают культуру и самого творящего литературу человека. Практический смысл всех этих мифов в общем был простенький - обеспечить существование на руинах очередной империи маленького национального государства и культуры маленького народа. В этом есть свой смысл. Но верно и другое: стремление к малому не может породить великое.

Даже у Польши и польской культуры, которые обладают мессианской идеей и историческим опытом противостояния России нацеленность на создание национального государства в какой-то момент остановила появление новых литературных гениев. Мицкевич мог быть признан Пушкиным равным себе. Но после Мицкевича своего Толстого, Достоевского, Чехова и т.д. польская литература уже не порождала. Ибо изменилась цель культурного творчества - не универсальная польская альтернатива Российской империи, а - всего более или менее крупное национальное, априори зависимое и слабое польское государство.

Восточно-европейским народам вообще было сложно создавать свои литературы, имея рядом русскую классическую литературу в момент ее взлета. Вряд ли бы они вообще откристаллизовались, если бы не некоторые политические обстоятельства, вызванные борьбой империй между собой и борьбой громадных по амбиции идеологий за власть в регионе. Они во многом всего лишь - недорогие продукты заинтересованности сильных мира сего в провинциализации местных культур.

В этом смысле европейская интеграция ломает местные культуры, меняя им парадигму с "национализма" на европейские ценности. Иное дело, что в рамках европейских ценностей культура стала прежде всего товаром, и восточные европейцы не могут породить востребованный широко товар во всем - от какого-нибудь машиностроения и до искусства. Таково место региона в контексте Объединенной Европы.

С.Трахименок и другие авторы той литературы, которая опирается на русскую классическую традицию, а во многом и на более глубокие традиционные "моменты" тем и интересны, что обращены в "большой парадигме", находятся вне контекста восточно-европейского стремления к малому. В нынешнем евразийском интеграционном "процессе" им открывается очень небольшой, но все таки шанс, породить большую литературу вновь. Как это произошло во вспыхнувшей к величию в 19-м ст. на окраине Европы Российской империи. Во всяком случае, они находятся вне столь жесткой коммерциализации литературы, как это случилось в Европейском Союзе и вне традиции культивирования малого и искусственного, в которой были восточно-европейские литературы более 100 лет.

Когда читаю С.Трахименка интересно именно это: отсутствие искусственности и обращение ко всему о чем он говорит всерьез, серьезность, масштаб, взрослость подхода опытного человека... Это не просто непостмодернизм...

***
Сергей ТРАХИМЁНОК
ПО СЛЕДАМ ТАМАНЦЕВА
Повесть
С.Трахименок: "По следам Таманцева" - 1

Глава 11
Шаповала бьет мелкая дрожь.
До чего же холодно лежать на снегу. И даже полушубок не спасает. Впрочем, разве это полушубок — одно название. Ему лет десять, и подшерсток, а именно он дает тепло, давно вытерся. Да что там подшерсток, и шерсть стала короче наполовину. Стоило менять телогрейку на такой полушубок? Но… в партизанской иерархии командиру диверсионной группы не пристало ходить в телогрейке… Однако, что-то на этот раз уж очень холодно, да и еще начинает трясти мелкая дрожь. Уж не заразился ли он тифом, ночуя два дня назад в одной незнакомой крестьянской избе. Спали они на соломе и всю ночь слышали, как кашлял на печи больной старик.
«Не приведи бог, — думает не верящий в Бога Шаповал, — заболеть. Что скажут ребята? Хотя скажут, что надо лечиться, отлежаться. А возможно, кто-то подумает, что испугался Шаповал, решил не участвовать в операции».
Эту операцию Шаповал готовил давно. Сначала поставил задачу местным мальчишкам отмечать интенсивность движения и фиксировать крупные эшелоны с техникой и живой силой. Трубник собирал информацию через своих связных. Особое внимание и тот, и другой обращали на составы, безопасность которых обеспечивалась дополнительными средствами. Потом данные Трубника и Шаповала сравнили. В основном они совпадали.
Пока собирали сведения, отрядные умельцы приделали детонатор к 152-миллиметровому снаряду и передали его ребятам Шаповала. Общий вес взрывного устройства 36 килограммов. Пришлось искать подводу и ночью подвезти его поближе к железнодорожному полотну магистрали Минск — Москва.
Это не бог весть какая акция, но Шаповал знает, что немцы через своих пособников внимательно следят за такими передвижениями. И чем меньше посторонних людей задействовано, тем больше надежды на конспиративность мероприятия и на его успех.
Устройство закопали в снегу неподалеку от железнодорожного полотна, обозначили вешками, чтобы можно было найти его в темноте. С этого момента с окончанием операции тянуть было нельзя. И не только потому, что у немцев были свои глаза и уши вокруг железной дороги, но и потому, что могло случиться множество совершенно непредвиденных вещей: на устройство мог случайно натолкнуться кто-то из полицаев или местных жителей, да и самодельный детонатор мог отсыреть.
По имеющимся данным особо охраняемых эшелонов в сутки могло проходить несколько пар. Днем подобраться к железнодорожному полотну и тем более заложить заряд было невозможно, значит, операцию необходимо проводить ночью.
И вот они ждут состав. Рядом с Шаповалом лежит Трубник. Невдалеке от них Кашин, Львов и Антонов. Все молчат. Ночью, да еще в лесу, даже шепот слышен очень далеко. Все это знают и научились обмениваться информацией при помощи жестов.
Середина марта: днем тепло, и снег начинает чернеть и таять, а ночью растаявшее схватывается морозом. Эти тонкие льдинки сейчас больно режут руки. Чтобы время шло быстрее нужно научиться его убивать. И Шаповал думает о том, что еще два года назад он и не предполагал, что будет лежать возле полотна железной дороги и караулить немецкий эшелон.
Он призывался в сороковом году и начинал службу в 120-м отдельном батальоне связи стрелковой дивизии. Войну встретил под Гомелем. Дивизию мгновенно перебросили под Оршу, где после ожесточенных боев она попала в окружение. Но большая часть дивизии все же вышла из него. Вышел и Шаповал, в военной форме, с оружием и документами. Было это под Смоленском. После переформирования Шаповал попадает в 136-й отдельный саперный батальон 28-й армии маршала Тимошенко. Опять бои и опять окружение.
На этот раз все сложилось менее удачно.

(Продолжение в комментах)
Tags: Беларусь, Россия, культура, литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →