November 27th, 2007

nuclear

На preemniki.ru: "Третий срок Путина"

Третий срок для национального лидера
27.11.2007
Я бы рассматривал Беларусь как российский Нью-Гемпшир: политические процессы, которые происходят в Беларуси, предваряют аналогичные политические процессы в России.



Третий срок для Путина – тема, видимо, уже необсуждаемая. Видимо, мало кто уже сомневается, что Путин останется лидером России и после президентских выборов. Вопрос стоит только о том, каким образом и в какой конфигурации. Собственно, почти все страны СНГ, которые не пережили цветных революций уже пошли именно этим путем: Назарбаев, Каримов, Лукашенко, Рахмон решили проблему третьего срока радикально и заметных проблем внутри их стран это не вызвало. Третий срок обеспечил этим странам консолидацию политического класса перед угрозой цветной революции, а также продолжение устойчивого экономического роста на базе принятых в этих странах долгосрочных программ развития.

Из всех «нецветных» стран СНГ Беларусь наиболее подходит в качестве маркера, указывающего на развитие России с большим успехом, чем любые прогнозы. Русский язык, единое во многом информационное и культурное поле, нерадикально антирусская государственная идеология, высоко-концентрированная социально-экономическая структура, которая программирует существования высоко-концентрированной политической власти. Конечно, есть отраслевое отличие между странами: Россия – прежде всего сырье-добывающее государство, экономика Беларуси опирается на крупную перерабатывающую промышленность. Но обеим странам надо решать однотипные проблемы силой государства: обеспечивать условия для успешного экспорта. Экспорт для обеих стран – принципиально важен. Сильное государство дает сознаваемый политическим классом своих стран экономический бонус.

Есть различия в структуре власти: в Беларуси президент напрямую выходит на народ, в РФ до недавнего времени таких механизмов у Путина не то чтобы не было, но использовать их опасались. Однако в целом я бы все-таки рассматривал Беларусь как своего рода российский Нью-Гемпшир: политические процессы, которые происходят в Беларуси, в общем предваряют аналогичные политические процессы в России. Третий срок Лукашенко – это, скорее всего почти полный аналог третьего срока Путина, как бы это ни было названо самим Путиным.

О чем идет речь?

Лукашенко пошел на референдум об отмене ограничения на количество президентских сроков, имея примерно те же проблемы и задачи, которые сегодня стоят перед Путиным и примерно такую же поддержку электората и политического класса, которыми сегодня обладает Путин. Лукашенко не имел внутри страны никакой реальной альтернативы. Следующий по влиянию, точнее даже по узнаваемости политик следовал с отрывом на уровне процентов 50-70%. Для политического класса Беларуси уход Лукашенко означал период обязательной неразберихи, пока выкристаллизируется новый лидер.

В ходе этой неразберихи в силу одного лишь ослабления политической системы Беларусь обязательно получала несколько вполне осязаемых крупных проблем. Газпром и российские нефтяные компании обязательно вели себя более агрессивно и быстро сформировали бы свое лобби внутри страны. Это влекло за собою рост экономических проблем в перерабатывающей промышленности и рост социального недовольства. Цены на российские углеводороды неизбежно взметнулись бы гораздо выше, чем это происходит ныне. И по другим параметрам позиции белорусских субъектов хозяйствования, ныне защищаемых всей силой консолидированного государства, упали бы.

Прекратилась бы перекачка ресурсов из нефтехимической промышленности в иные сектора экономики. Были бы остановлены программы модернизации крупного промышленного производства. Переговоры с иностранными инвесторами пришлось бы вести с более слабых позиций. Выход на новые рынки осложнился бы. Много лет подготавливавшиеся прорывы в отношениях с КНР, Венесуэлой, Ираном и некоторыми другими странами отложились бы до окончания политического кризиса.

Беларусь немедленно столкнулась бы с очень активным вмешательством во внутреннюю политику РБ со стороны Европейского Союза и США. Вся компания белорусской оппозиции во время третьих президентских выборов строилась на лозунгах цветной революции. Но если бы выборы проходили без участия самого Лукашенко, противодействие этой революции со стороны государства было бы несоизмеримо более слабым и, скорее всего, цветная революция в Беларуси могла бы состояться в виде как раз президентских выборов.

Осознание такой угрозы в политическом классе было почти полным. При всем недовольстве и бурчании некоторыми методами управления «Первого лица», угроза, исходившая от его ухода, была более очевидной. Люстрации, рост внутриполитической напряженности, потеря конкурентоспособности. Появление внутри страны сильных ориентированных на разных внешних игроков политико-экономических группировок. Безусловно, решение Лукашенко идти на третий срок было воспринято положительно. И никогда за все годы своего правления Лукашенко не имел таких мощных политических позиций в стране, как сейчас.

Став президентом в третий раз, Лукашенко сделал именно то, что от него ждали и что он провозгласил своей программой на ближайшие лет 10-15. Он вынужденно отказался от надежд на быструю интеграцию с Россией и перешел к новой модели обеспечения безопасности Беларуси. Главная программа Лукашенко на ближайшие 10-15 лет - достижение энергетической безопасности за счет огромного количества факторов и выход на новые рынки сбыта и сырья в странах третьего мира. Это требует также полной технологической модернизации крупного производства. Лукашенко пошел на привлечение в страну крупных иностранных инвестиций и рост внутри страны самых разных форм предпринимательства – создание собственных товаропроводящих сетей и проч.

Началось то, что можно смело называть «авторитарной модернизацией». Первые два срока Лукашенко был лидером общества, стремившегося за счет внутренней мобилизации просто уцелеть в постсоветском хаосе. Сейчас – это лидер, который за счет внутренней мобилизации призван обеспечить устойчивый рост страны. Если он этого достигнет, возникнут предпосылки к ослаблению внутренней политической мобилизации и отказу от авторитарного правления. Если Беларусь не будет зависеть от одного поставщика энергоресурсов, от одного рынка и т.д., тогда переход к более плюралистичному политическому строю не повлечет за собою брутального столкновения кланов, ориентированных на разные внешние. Сейчас такая угроза есть. Через 10-15 лет, после выполнения Лукашенко заявленной им программы такой угрозы не будет.

Судя по тому, как Лукашенко став президентом третий раз выдержал схватки по экономическим вопросам с российскими корпорациями, остановил цветную революцию, начал выход на добычу нефти в Венесуэле, Иране, получил заметные внешние инвестиции и т.д. – авторитарная модернизация может быть успешной.

Уверен, читая эти пункты про Беларусь, ясно видны аналогии с Россией и Путиным. Путин за два своих срока провел в России мобилизацию ради преодоления хаоса. На пять лет позже Лукашенко, но и на третий срок Лукашенко пошел тоже на несколько лет раньше.

Перед российским обществом стоит та же проблема, что и перед белорусским: перевести внутреннюю мобилизацию в устойчивый рост. Для этого России необходимо сохранить в руках авторитарного государства управление углеводородным сектором и попробовать провести перекачку ресурсов из этого сектора в переработку. Или хотя бы просто сохранить добычу углеводородов и их экспорт на том же уровне, что сейчас. Это требует выдержать конфликт с основным рынком, с Европейским Союзом, интересы которого, разумеется, противоположны. Без сильного государства РФ не сможет даже просто сохранить доходность своего нынешнего экспорта, не говоря уже об устойчивом поступательном развитии.

Система принятия решений и политическая культура России, как и Беларуси, требует не кулуарного лидера, а публичного. Это подразумевает Третий срок, или нечто аналогичное третьему сроку для Путина. Создавать политическую партию и опираться на нее вместо прямой опоры на свой рейтинг» - плодить бесполезных бюрократов и дармоедов, ухудшать эффективность административной системы. Может быть, это надо для соблюдения требований Запада, но вряд ли это будет эффективно внутри. На деле в РФ востребован политической системой сейчас именно такой лидер по своим функциям, не по стилю, каким является Лукашенко. Игры в политический плюрализм закончатся при первом же крупном кризисе в отношениях с ЕС, что стоит ожидать сразу после принятия там Конституционного соглашения, где-то в 2009-2010гг.

У этой модели, а, похоже, в РФ все идет именно к третьему сроку, есть несколько важных минусов.

Они заложены в самой структуре российской экономики, ставшей сырьевой, и самого сырьевого сектора. В РФ нет внутреннего ресурса для изменения сырьевого характера экономики страны. Имеющейся доходности от экспорта сырья недостаточно для принципиальных изменений. Возможно только стимуляция развития отдельных отраслей и общий рост потребления. Поэтому амбициозная программа авторитарной модернизации, возможная в Беларуси, не обязательно будет эффективной в России. Между тем около 2020 года энергетическая стратегия ЕС может привести к ослаблению значения для ЕС российских углеводородов. Времени на структурную перестройку экономики у России мало. Его может не хватить.

Другая проблема РФ – компрадорский класс, уже сложившийся вокруг сырьевых отраслей. В отличие от Беларуси в РФ есть база для существования сильной реальной оппозиции – на базе смычки части сырьевиков и либеральной политической оппозиции в крупных городах, способных иметь большую поддержку на Западе. Ослабление авторитарного центра в РФ может привести к возобновлению ситуации 90-х. В то время как в Беларуси предпосылки к этому гораздо ниже. В отличие от Беларуси Россия находится в зоне нескольких локальных конфликтов. Беларусь потребляет бонусы от европейской безопасности, обеспеченные ЕС и НАТО. Никаких угроз локальных конфликтов вокруг Беларуси – нет. РФ же может оказаться втянута в локальный кризис вокруг Ирана, в Центральной Азии, может быть, вокруг Украины. В таком локальном кризисе центральная власть в РФ может быть поколеблена, а вместе с тем и необходимая для авторитарной модернизации политическая стабильность. Это – крупная угроза. Поэтому авторитарный Путин на Третьем сроке будет нуждаться в получении гарантий безопасности от НАТО и США и степень его самостоятельности и динамизма может оказаться недостаточной для перехода России к устойчивому развитию.

Основной практической задачей Путина в ходе Третьего срока должно стать достижение сильного влияния России на мировые цены на нефть и газ. Только это может дать России надежду на перекачку ресурсов из сырьевого сектора в иные сектора. И именно это является переходом России от состояния страны Третьего мира к самостоятельному и независимому развитию. Теоретически, возможно, это достижимо, но только за счет активной внешней политики и реального союза с такими странами как Иран Венесуэла, КНР и т.д. Готов ли Путин в ходе Третьего срока к связанным с такой амбицией рискам? Большой вопрос. Тут противодействие будет масштабнее того, с которым сталкивается Лукашенко, модернизируя небольшую страну.

Третий срок Путина в отличие от Третьего срока Лукашенко имеет альтернативу. Лукашенко не может не совершить авторитарную модернизацию. Просто не видно, что может этому помешать. А, вот, Путин может и не совершить модернизацию России. В возможности такой альтернативы есть плюс – общество РФ не остается в стороне от определения своей судьбы. В Беларуси достаточно лояльности, чтобы более-менее быть уверенным в успехе проводимой лидером политики. России же без участия именно общества в политическом процессе, скорее всего, удачи Путину в ходе Третьего срока не видать.

Да, и Третий срок Путина – вряд ли будет последним его сроком. Если действительно будет третий срок, надо готовиться и к четвертому и пятому. Я бы ожидал начала нового политического этапа в РФ где-то около 2020 года, когда ЕС завершит свою нынешнюю энергетическую стратегию, что может задать для России новую рамку существования вообще. Тогда могут оказаться востребованы такие политические решения, о которых сейчас говорить сложно.

Юрий Шевцов

http://www.preemniki.ru/publications/84