August 17th, 2009

nuclear

"Туннельные крысы" (2008. Германия. Уве Болл)

Вьетнамская война. Американский взвод отправили очищать туннели. Где все спустившиеся постепенно и погибли. Плюс наверху вьетнамцы уничтожили обычной операции остальных.

Сюжет как бы обычный для военного фильма. Странно хорошо показана часть, сформированная по призыву. Сейчас война - другая: профессионалы, взрослые, фактически наемники-добровольцы, почти нет жертв. Сейчас уничтоженный за несколько часов взвод - сенсация.

Выживание на войне плохо подготовленных к ней молодых людей. Солдат как пушечное мясо. Лейтенант - гораздо старше солдат - командует устрашая. Воинская каста. Резко отличается от советского (и даже немецкого?) образца офицера-отца солдатам. Взрывается, даже не думая сдаваться в плен, от ненависти к уничтожившим его подразделение врагам. Каста.

Очень напомнило немецкий же "Сталинград". Правда, "Сталинград" - немецкий эпос: рождественская песня, боевое братство, "русские танки", "русская зима", "русская степь", голод, "ремарк"... "Туннельные крысы" - не эпос. Скорее словно воспоминание немца об американской войне.

Напоминает осмысление нынешних войн в Ираке и Афганистане восточно-европейцами. Германия на этих войнах подобна остальной ВЕ: плохо подготовленные военные с культурным опытом Советской Армии и памятью о 2МВ заброшены во враждебную среду без какой-то особой мотивации, и во враждебной среде им надо просто выживать. Причем в ВЕ армии еще частично призывные... На днях рассказали, что в Литве сделан фильм, недавно его показали по ТВ, о литовцах в Афганистане: безлюдная пустынная провинция, небольшое подразделение должно ее контролировать, просто выживает, строит отношения с местными жителями, чтобы не перестреляли. Если правильно понял, литовцы воспроизводят инстинктивно советскую практику строить отношения с таких случаях - вызывать уважение местных "бойцов" личной "отмороженностью", но вызвав уважение, стремятся уже чисто по-литовски просто сохранить мир. Покорить местных не пытаются.

Может, это и правильно с точки зрения военной психологии на таких современных войнах: основная нагрузка на американской армии. Спецзадачи, которые не вписываются в не поспевающие за новыми военными реалиями боевые уставы - военные фирмы. "Миролюбивых" (восточно-)европейцев с памятью о партизанской войне и других союзников США - компактно в разные регионы, чтобы посмотреть, какая из культур наиболее пригодна для контроля над данной страной. Та страна и культура, чьи военные себя больше "оправдают" - изучается психологами и т.д. Гибкая военно-культурная политика, если действительно это планируется. Даже если сложилось стихийно - тоже по идее очень неплохо.
nuclear

Стандартизация свядомай культуры и ее типажей, государство, язык, культурная политика

К этому очередному "крику души" взрослеющего "маладзёна"
Интересно бы сделать подборочку криков души свядомай молодежи по возрастным группам. По-моему, можно делать классификацию стандартного пути свядомага молодого человека:
1. лет в 15-20 - романтик, рисует карты от моря до моря, переходит на белорусский язык в быту, радикал, в какой-нибудь форме манифестирует свой радикализм публично, восхищается стандартным узким набором авторитетов духовных и культурных;
2. 20-25 лет: активничает "всерьез" - демонстрации, семинары, нелегальные группки, политика в рамках свядомага кола и его структур;
3. 25-30 лет: осознает неспособность свядомага кола выйти за свои рамки и враждебность обществу, видит формы контроля и манипуляции со стороны лидеров радикальной молодежью, понимает значение денег и разных взрослых факторов в функционировании "кола", выдвигает проекты радикальной реформы самой свядомай культуры ради ее демаргинализации. Варианты реформрвоания можно также стандартизировать, их нменого: "культура вместо политики", "политика должна быть профессиональной", "старых лидеров заменить новыми", "католичество (униатство, язычество, "просто христианство", профессиональная национальная организация, качественные СМИ, национальный университет, национальная школьная программа, "Сайт" и т.д.) решит проблему". Возврат к частичному использованию русского языка в быту.
4. 30-35 - разочарование в неудачных попытках реформировать свядомае кола и свядомую культуру. Обычно уход в частную жизнь, отход от свядомага кола, концентрация на узкой профессиональной деятельности, если остается в коле. Переход к преимущественно русскому языку в быту.

Роста свядомага кола в общем не происходит. Примерно столько народа, сколько приходит в кола в подростковом возрасте. Столько и выходит из него после 30-ти. Стабилизация произошла лет 10 тому назад после стабилизации системы власти. Где-то на уровне 3 тысяч активистов во всех сферах деятельности и тысяч, видимо, 20-30 постоянно находящихся под влиянием культурных или политических проектов свядомага кола по всему миру, эмиграцию включая.

В принципе, такое развитие - норма для любой секты в устойчивом обществе. Социальное взросление адептов преодолевает притяжение секты. Если секта не имеет возможности превратиться в политический проект, приобрести механизм принуждения людей оставаться в своих рядах, то никакой опасности для общества в ней нет. Государство должно держать секты вне политики и тогда они остаются в чем-то даже полезными обществу местами концентрации определенных культур, точнее их радикальных версий. Свядомае кола в этом смысле - зафиксировано в обществе на уровне секты.

Пока общество устойчиво, свядомая культура не в состоянии порождать серьезные культурные проекты. Она сама подавит любые попытки реформирования себя из-нутри и сама удавит любой выводящий свядомую культуру за сектантские рамки "проект" любого из своих "адептов". Оттуда просто не может ничего родиться действительно общественно значимого. В этом же и особенность маргинальных культур.

В этой всей спокойной тягомотине есть только один серьезный момент, недостаток, реальная проблема - судьба белоруссоязычной культуры в принципе, даже судьба самого белорусского языка. Урбанизация языку угрожает всерьез. Отсчет до времени его исчезновения идет на годы, думаю, лет через 10-15 мы выходим на нынешний ирландский уровень, когда носителями живого языка останутся процента 3 населения. Свядомае кола по определению, в силу своей маргинальности, не может создать культуру, которая станет формой существования белорусоязычной массовой культуры. Более того, именно маргинальность свядомага кола является одним из факторов отказа населения от белорусского языка. Отвращение от контакта со свядомай средой, даже чисто психологическое отталкивание от этой среды на уже уровне личного общения, компроментирует сам язык. Особенно среди городского населения. Примерно так произошло в Ирландии: радикальность ирландских националистов оттолкнула от себя ирландцев, массово перешедших после переезда из деревень в города как раз к английскому языку в быту, несмотря на всю поддержку государством ирладского.

В принципе, у этой ситуации есть некоторый выход: возврат к политике времен БССР, когда государство поддержало сильную белорусоязычную творческую среду, лояльную власти. "Партизанская традиция" и т.д. Эта среда "сплясала" от "деревни" к политическим и глобальным темам напрямую, самостоятельно, минуя тесный контакт и творческое общение со свядомым колам. Свядомае кола вообще было вытеснено фактически в эмиграцию. Культура с ним практически не соприкасалась. "Свядомасць" воспринималась резко враждебно. Быков или Адамович 40-70-х - это фигуры никакого отношения к свядомай культуре не имеющие, деятели советского, то есть реального, немаргинального варианта белорусской культуры. Отсюда и тот высочайший, недостижимый ни одним свядомым деятелем уровень культурных достижений того периода.

Теоретически пока белорусский язык массово не умер, такой вариант развития культуры еще возможен. Конечно, сфера белорусскоязычной культуры в любом случае сузится, но она может остаться живой еще какое-то время. Видимо, смысл поворота к глубокой подддержки государством белорусязычной "несвядомай" культуры определится по итогам всеобщей переписи следующего года. Предыдущая перепись 9 лет тому назад дала 37, кажется, процентов людей, постоянно использующих в быту белорусский язык. Если перепись 2010 года даст хотя бы процентов 25, тогда, конечно, тако поворот будет иметь некоторый смысл. Ситуации, которая была в БССР, когда весь Союз писателей был почти исключительно белорусоязычным и т.д. уже не будет. Но ради двух с половиной миллионов белорусоязычного населения поддержать реальную белорусоязычную культуру государство может и постараться. Демаргинализации свядомага кола при этом все равно не произойдет. Собственно там нечего демаргинализировать. Это не культура даже некоего меньшинства, а скорее - локализированная в неопасной обществу форме деструктивная антикультура...

Хм.