January 2nd, 2013

nuclear

Сергей Трахименок. "Родная крывинка"

Мой любимый на сегодня и уже немало лет писатель. О войне он пишет немного, но кое-что есть. С.Трахименок себя понимает как русского писателя. И это, скорее всего, уберегло его от современного белорусского националистического контекста. Этот "контекст" стандартен для нынешней восточной Европы, но в случае Беларуси он качественно дополняется тем, что в его основе лежит всего лишь ставшее привычным личное позерство участников этого затянувшегося в их среде "перфоманса": фрондирующие лично, на мой взгляд, обычно мало чего стоящие люди, конструируют реальность под себя. Мелкому человеку - мелкую реальность и мелкую историческую память. Своего рода ролевики с не очень большими в общем амбициями. Тот случай, когда говорят, на этом поколении природа отдыхает.

Война для них - это тема отвратительная, т.к. не позволяет быть мелкими и чувствовать на что-то в культуре имеющими право морально. Их новое прочтение войны - это в конечном счете апологетика полицая, как человечка, который хотел "просто выжить". А т.к. партизаны вели войну против немцев беспощадную и думали не о "просто выживании", а о победе, то отсюда и ненависть "вечно 13-летнего" тиханького подростка, до своих 50 лет воюющего со своим занятым и серьезным, уже покойным отцом, вполне себе честно воевавшим, за то ли уважение отца к себе, то ли за внимание.

В общем, сложилась омерзительная в условиях белорусской культурной ситуации и той реальной войны, которая была, генерация "искусственных" "чужих": литераторов, интеллектуалов, художников, политиков... Они не опираются, как в Литве, Украине или Польше на опыт пусть и мизерной по сравнению с Советской Армией и партизанами, но все же опыт реальной вооруженной борьбы против и нацистов и коммунистов. У белорусских националистов нет за спиной ни своей УПА, ни АК, ни традиции межвоенной государственности прибалтийских стран. Белорусский национализм - несерьезен в чистом виде, а его "труды" и "представления" о той войне вызывают не ненависть, а омерзение и чувство бесполезности потраченного на них времени. Этот круг людей и идей также мелочен, вторичен, неспособен ни к чему реальному и в остальных делах: в бизнесе, журналистике, политике... архетип полицая...

Сергей Трахименок к ним отношения не имеет.

***

"Родная крывинка"

Заседание кафедры закончилось поздно и Галина Ефимовна или, как ее звали студенты, доцент Прошкович, опоздала на службу в Соборе Петра и Павла. Когда она появилась в церкви, прихожане уже расходились. Она купила свечку, поставила ее перед иконой Скорбящей Божьей матери и помчалась домой, чувствуя вину за суету, с которой она все это сделала. Чтобы успокоить себя дала слово завтра придти пораньше, отстоять службу и помолиться…
Проехав на метро до конечной станции, она долго ждала автобус, понимая, чем дольше его не будет, тем труднее будет в него втиснуться и придется ждать следующего. Но получилось иначе, стайка молодых парней ринулась к открытым средним дверям, и Галину Ефимовну внесло в салон, а потом притиснуло к какому-то мужчине, от которого пахло крепким табаком и только что выпитой водкой.

В своей жизни Галина Ефимовна не раз сталкивалась с таким запахом, но сегодня она почему-то вспомнила, когда почувствовала его впервые. Этот запах исходил от Павлюка, полицая из соседней вески…1

* * *
В начале войны ей было четыре года, но она не помнила того, что все вокруг называли началом войны, она словно отсутствовала где-то до сорок второго года.
Маленькая Галя смотрит в окно, в котором виден кусочек леса с желтыми мелколистными березами и зеленеющими между ними елям.

Посея-а-ла огиро-о-чки, низко на-а-д водо-о-ю,
Сама бу-у-ду полы-а-ваты, дрибною-у слезою…

…поет отец, ловко управляясь шилом и иголкой: он подшивает старые валенки. Пара новых валенок лежит рядом.
Немецкое командование довело до сведения всех жителей приказ об очередной сдаче теплых вещей и валенок. Отец с матерью решили себе оставить валенки старые, а две пары новых сдать. У отца был хороший полушубок, его, от греха подальше, спрятали на горище 2.
Починив старые валенки, отец идет на сборный пункт в деревню, где стоит немецкий гарнизон, она в семи километрах от Заболотья. Пока отца нет мать, подумав, прячет на дно большого куфэрка3 еще одну дорогую в хате вещь – пуховую шаль.

Collapse )