Юрий Гуралюк (guralyuk) wrote,
Юрий Гуралюк
guralyuk

Categories:

Птичка.

Мне было 16 плюс-минус полгода.

В те годы я очень хотел видеть реальность и часто уходил в разного рода "походы". Остановить это было нельзя, и с 14 лет мне никто не мешал иногда неделями ходить по каким-то болотам и лесам, ночевать у костра на снегу (палатку я быстро отверг как тяжелую бессмысленную роскошь) или на попавшихся по пути хуторах и деревнях. Попутчиков обычно не оказывалось. Это было сложнее всего - привыкнуть быть все время одному. Особенно тяжело было зимою: 30-60 км за день при монотонном пейзаже - "поле-болото-лес", "поле-болото-лес". Впрочем, когда привык, оценил высокую степень безопасности, которую дает в путешествии одиночество.

В ту осень я пошел вдоль Огинского канала, который соединяет Припять и Неман, Черное и Балтийское море. Это глухая местность на болотах. Апофеоз глуши - озеро 5 на 7 км с очень болотистыми берегами, где в нескольких маленьких деревеньках вместо улиц - деревянные мостки. Слой воды на этом озере - сантиметров 40. Дальше - несколько метров ила. Здесь часты запредельные по красоте бури. Быстрый взмах ветра сдувает воду, обнажает пространство ила, гоняет волны ила, брызжет илом и топит в илу неопытных "неместных".

Вдоль канала шла линия фронта в 1915-17 гг. Две линии дотов-окопов в общем сохранились. Я шел по восточному берегу канала между этими линиями. Было хорошо и пустынно. Лишь вдалеке за каналом слышался стук топора. Потом психологи объясняли мне ситуацию, обращая внимание на этот ритмичный стук как на ритм, вероятно вызвавший транс. Впрочем, шел я тоже по обыкновению очень ритмично: 6 км за 55 минут и отсчитывал этот ритм внутри текстами - стихами, песнями, любым сочетанием текста под ритм движения и дыхания. Тогда же я просто очень остро понял, что я дома, и удивительным образом сливаюсь с окружающим пространством в нечто единое. Или точнее вливаюсь во все вокруг. Казалось, этот мой мир меня принимает очень бережно и давая свою силу ожидает от меня ответных правильных действий. В какой-то момент, когда я откинувшись лежал на рюкзаке отдыхая свои пять минут на час, ощущение слияния с природой стало очень сильным, и в этот момент на грудь мне сила птичка. Я чувствовал ее и чувствовал, что она чувствует меня и принимает за часть своего мира и в данный момент не боится. Посидев немного, птичка улетела. Думаю, она разбудила во мне охотника.

К вечеру уже в темноте вышел к местечку Телеханы. Там было, у кого переночевать. Чтобы не делать большой крюк, двинулся через дворы. Опасался собак, которые были в каждом дворе. Вытащил топорик. Была у меня страсть тогда к этому орудию труда - оружию. Сунул руку с ним за пазуху, расстегнув пуговицы куртки. Если бы вышли люди, топора б не увидали, а выхватить было легко и быстро.

Вдоль забора, изнутри двора прошел, не потоптав огород, к сараю и услыхал тихое сильное рычание большой собаки. Без звона цепи и не у калитки с улицы, то есть собака была отвязана и не пугала, заводила себя перед нападением. Было темно. Я присел, чтобы убрать у нее страх как стимул к атаке. Для животных это важно. Уменьшил и "площадь поражения" своего тела. Убрал в сознании и во взгляде все, кроме прозрачности воздуха и пространства зыбкой спокойной воды. Собака не должна была чувствовать во взгляде угрозу. И увидал ее у земли метрах в трех-четырех припавшую для прыжка. Теперь я знал, что убью ее ударом в лоб топором еще в прыжке. Убивать не хотел и не хотел ее унизить, пройдя через ее двор, но надо было разойтись. Смотрел на нее прозрачным взглядом. И она пропустила, не кинувшись и не испугавшись умереть.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments