Юрий Гуралюк (guralyuk) wrote,
Юрий Гуралюк
guralyuk

Categories:

18. Существует "Боевой дневник 201-й дивизии" !

Из боевого дневника 201-й немецкой охранной дивизии: "...профильтровано 3583 человека из 169 проверенных (сожженных. - Авт.) деревень, ... доставлено в сборный лагерь для отправки на работы 804 человека, 1456 человек расстреляно".

Если только это не ошибка (а сходу кажется. что не ошибка!)

  "Никольское кольцо" (Смоленск)
39(316) от 26-09-2006

Репортер

КАРАтель

Дело Тараканова, в годы войны уничтожившего на Смоленщине сотни мирных жителей, прогремело на всю страну






Даже фашисты поражались жестокости Тараканова. Казалось, ему доставляло удовольствие стрелять женщинам, детям и животным в глаза, кидать в огонь кричащих младенцев, пытать пожилых людей, отрубать партизанам руки и ноги. Расплата настигла нелюдя спустя 44 года.

Неспокойная старость

Василий Дмитриевич Тараканов сидел на корточках возле изразцовой печки и орудовал в ней кочергой. Октябрьский день 1986 года выдался на редкость солнечным. Панорама вокруг таракановского дома просто чудная: монастырь на берегу Плещеева озера, стройные сосны, чистая речка. Сам дом крепкий, в хозяйстве гуси, жена работящая. Сын и красавица дочка выросли, внуки уже пошли. Казалось бы, радоваться жизни, да и только. Что еще надо 69-летнему Василию Дмитриевичу, чтобы доживать свой век? Но неспокойно у него на душе, особенно в последние дни. С чего бы это его здоровьем начали интересоваться медики из райбольницы? Более трех десятков лет он живет в поселке Купанское Переславского района Ярославской области, и никогда не было такого внимания. Потом он признается следователю на допросе, что догадался: скоро будут брать, вот и проверяют - выдержит ли у него сердце.

Замкнутого деда в поселке старались обходить стороной. Особенно после случая, когда, играя, одного из гусят Тараканова помял соседский щенок. Василий Дмитриевич взял топор и на глазах у оцепеневших местных ребятишек, на деревянной колоде, отрубил собаке лапы и голову. Кинув обрубок в сторону, дед спокойно пошел к себе в дом с окровавленным топором в руке. Весть о жестоком четвертовании мигом облетела Купанское.

А в целом ничем особенным не выделялся Тараканов. Был каменщиком, плотником, маляром. По праздникам прикреплял к лацкану пиджака медали, выданные ему военкоматом в честь победы в Великой Отечественной. Люди не сомневались, что идет ветеран. Но даже если кто-то и знал о прежней судимости Василия Дмитриевича за измену Родине, то вряд ли придавали этому большое значение - в послевоенные годы в лагерях отсидело немало невиновных. Тогда, в 1948-м, Тараканову дали немалый срок - 25 лет. А выпустили на свободу по амнистии уже через семь лет. Родина великодушно простила своих граждан, сотрудничавших с оккупантами. Василий Дмитриевич приехал в Купанское, обзавелся семьей. И потекли годы...

Худощавый старик сидел возле печки. Дверь на веранду была открыта. В дом вошли незнакомые Тараканову мужчины. Сказали:

- Добрый день. Кто здесь проживает?

Василий Дмитриевич напрягся:

- Я Тараканов. А вы кто?

- Следователи КГБ. Привезли вам привет от смоленской земли.

Тараканов сразу все понял.

- Он мертвенно побледнел и нелепо завалился на спину. Было отчетливо слышно, как стучат его вставные металлические зубы, - вспоминает сотрудник УФСБ по Смоленской области полковник Алексей Кузовов. - Мы помогли ему подняться. Тараканов быстро взял себя в руки, сказал, что его паспорт и наградные документы в горнице. Чуть позже при обыске мы нашли схему лесной землянки - похоже, старик понимал, что рано или поздно за ним придут, и готовил место, где прятаться. А на веранде, где он любил отдыхать, под тюфяком железной кровати лежало незарегистрированное ружье с 28 снаряженными картечью патронами, один патрон находился в патроннике. Похоже, Тараканов был готов ко всему, но воспользоваться ружьем при аресте он не успел. "Я свою вину уже искупил", - уперся Василий Дмитриевич и отказался расписываться в протоколах. Потом он скажет на допросе: "Более 40 лет я носил камень - груз тяжелее себя, вину свою не отбеливаю. Но поймите, когда вопрос касается жизни и смерти, у каждого свой темперамент".

Тараканова привезли в следственный изолятор смоленского КГБ. Навещала его только дочка, а жена и сын даже писем не писали. Алексею Кузовову по многу часов приходилось допрашивать старика, но он признавался в своих грехах только под тяжестью неоспоримых улик. Множество запросов рассылалось в разные уголки бывшего СССР, доказательства собирались по крупицам. Многие свидетели тех страшных событий уже умерли, места сожженных смоленских деревень давно поросли травой. Но все же удалось отыскать немало людей, спустя столько лет узнавших Тараканова. "У него остался такой же звериный взгляд, это забыть невозможно", - говорили они.

Трагедия сожженных деревень

Василий Тараканов родился в 1917 году в глубинке Ярославской области, в крестьянской семье. Окончив семь классов школы, работал механиком звукового кино. Перед войной учился в военно-пехотном училище, а в июле 1942 года, успев повоевать за Родину, сдался в плен немцам и поступил на службу в карательное формирование "группы Шмидта". Принял присягу на верность фашистской Германии, стал командиром роты, получал от немцев награды. Однажды, когда власовцы вели пленных, одна старушка, устав, приотстала от колонны. Тараканов безжалостно выстрелил в нее. "Совсем озверел лейтенант", - не выдержав зрелища, сказал кто-то из карателей. В тот же день Тараканов застрелил еще четырех человек.

По приказу Тараканова мирных жителей расстреливали не только за связь с партизанами, но и просто так. После очередных "операций" полицаи устраивали оргии, насиловали женщин, сквернословили. Спиртное лилось рекой. Некоторые трупы подолгу не разрешали захоранивать, таким образом запугивая людей. А Тараканова все награждали и награждали.

Из показаний бывшего карателя Т. Мишина: "Я отчетливо помню, как выступал Тараканов: "Мы благодарим великого фюрера Адольфа Гитлера за то, что он оценил наши заслуги". Затем был банкет". Каратель М. Геленко вспоминал: "Мне лично пришлось убедиться в его жестокости не только к патриотам и партизанам, но и к нам, служившим совместно у немцев. Особенно Тараканов был страшен, когда напивался".

Десятки смоленских деревнь (Красница, Приголово, Лосево, Палкина Гора и многие, многие другие) были полностью сожжены. Только в Гуторово каратели расстреляли более ста человек, детей просто кидали в горящие избы, чтобы не тратить патронов. Наиболее крепких жителей угоняли на принудительные работы. "Таракановцы" проводили карательные операции и в Брянской области.

Из боевого дневника 201-й немецкой охранной дивизии: "...профильтровано 3583 человека из 169 проверенных (сожженных. - Авт.) деревень, ... доставлено в сборный лагерь для отправки на работы 804 человека, 1456 человек расстреляно".

Осенью 1943 года Василия Тараканова отправили в Белоруссию на постройку оборонительных сооружений для немецких войск. Затем до 1945-го он служил фашистам в Германии. А после Победы каратель стал не нужен в чужой стране. Пришлось возвращаться.

Последнее слово

В феврале 1987 года при огромном скоплении народа судили Тараканова. Процесс продолжался неделю в смоленском Дворце культуры железнодорожников. В фойе был установлен большой стенд с репродукциями снимков военных лет. Сожженные деревни, обезображенные трупы людей, сытые каратели в отутюженной немецкой форме, Тараканов среди них... Мертвая женщина в обнимку с мертвым грудным ребенком, мертвые молоденькие партизаны...

Он, ссутулившись, стоял за барьером и внимательно слушал показания свидетелей. Ни одного седого волоса на голове!

- Жаль, не попался он нам тогда, рассчитались бы мы с ним, но ускользал палач от наших рук, - говорил убеленный сединами старик, бывший брянский партизан С.А. Рево.

Очевидцы называли Тараканова зверем с руками по локоть в крови. Даже бывшие "сослуживцы" Тараканова, уже отсидевшие большие сроки и выступавшие свидетелями, называли Дмитриевича головорезом. Последними словами карателя были: "Я желаю смолянам, людям всей земли мирного неба, чтобы никогда не повторилось 22 июня 1941 года". Эти слова опоздали на 44 года.

Военный трибунал Московского округа приговорил Василия Тараканова к высшей мере наказания - расстрелу. Приговор был встречен аплодисментами всего зала.

Быть ли "Смоленской Хатыни"?

В июне этого года возле небольшого мемориала в Ярцевском районе Смоленской области собрались местные жители, ветераны войны, чекисты, чтобы почтить память трагически погибших мирных жителей деревень Гуторово и Занино. В этом месте 15 февраля 1943 года было уничтожено 147 стариков, женщин и детей - за то, что они предоставили кров измученным партизанам. Родственники погибших приехали даже из Белоруссии и Прибалтики.

- Этот скромный мемориал появился 20 лет назад благодаря стараниям энтузиастов, а дороги к нему до сих пор нет, одни кочки да ухабы, - говорит полковник ФСБ Алексей Кузовов. - И ведь всего 30 километров от федеральной трассы Москва - Минск! Здесь священная земля, вся пропитанная кровью. В самое ближайшее время сотрудники нашего управления совместно с местными жителями собираются провести субботник, привести территорию вокруг памятника в порядок. Наша область понесла самые страшные потери из всех подвергшихся немецкой оккупации областей и до сих пор так и не восстановила свою довоенную численность населения. Именно на Смоленщине появились первые "Хатыни". Это около трехсот сожженных деревень. Мемориал, бесспорно, нужен. Но что касается бездорожья, этот вопрос решить не в наших силах.

Этим летом глава Ярцевского района Владимир Галкин публично и торжественно пообещал, что дорога к мемориалу будет. Сдержит ли он слово?


Оксана СОЙКО
http://www.province.ru/newspapers/gazeta/16/39(316)/563712.html

3.07.2007
Tags: Украинские коллаборанты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment