Юрий Гуралюк (guralyuk) wrote,
Юрий Гуралюк
guralyuk

Category:

58. Воспоминания бойца отряда Лобонка, активно действовавшего в районе Лепеля

Теперь партизанские отряды, подчинявшиеся ЦШПД, которые действовали против украинских полицаев ("Шухевича") под Лепелем в 42-м году.
Странное место: ключевые фигуры партизанского вдижения в Беларуси связаны именно с Лепелем: Линьков от "парашютистов", Лобанок - от партийцев... Глава Лепельского райкома партии - Владимир Лобанок - создал и возглавил там первый партизанский отряд ЦШПД, потом - всю местную партизанскую "армию" и самую крупную партизанскую зону в Беларуси. После войны был главой обкомов партии Полесского (Мозырь) и Втебского. потом - дальнейший рост. Очень известный партийный деятель после войны, один из наиболее известных партизанских командиров. Видимо, одна из ключевых фигур в партийной линии в партизанском движении на территории Беларуси. в конце концов победившей линию диверсантов-разведчиков, вроде Линькова.

Удивительно: Хоняк и его однокласник-полицай, строившие бункер Гитлера в Виннице. Уже в 42-м году под Лепелем партизаны знали о том, где этот бункер находится и его устройство хоть в самых общих чертах, хотя других пленных его строивших немцы убили.

Немец-перебежчик, сообщивший о создании нового оружия - фауст-патронов. Почему столь информированный немец оказался в 42-м году, когда немцы не испытывали необходимости в мобилизациях квалифицированных инженеров в войска в глухом Лепеле? Почему он перебежал летом (!) 42-го года (!)? Почему немец был уверен, что его информация так важна, что партизаны его отправят его с нею за линию фронта? Почему немцу поверили? Немец перебежал летом 42г. То ли до ухода Линькова в Пинскую область, то ли, скорее - после. Почему перебежал в отряд ЦШПД, а не в оставленную Линьковым группу? Случайность? Знал про агентурную сеть Линькова и шел к ней, но случайно попал к Лобанку? Лобанок перехватил часть агентурной сети Линькова? У Линькова и Лобанка были независимые агентурные сети? Линьков принципиально не смешивал свою агентуру с агентурой других партизан.

Почему Хоняк выгораживает украинцев и доказывает, что их под Лепелем не было? Он, ведь, описывает бой, описанный в мемурах самого командира украинского батальона полицаев Побегущего - нападение партизан на штаб командира всей 201-й охранной дивизии Якоби. Якоби по Побегущему как раз украинцы тогда охраняли и нападение партизан именно украинцы и отбили. Хоняк же уверенно пишет, что Якоби был убит и что он сам это видел. Может быть, просто не хочет провоцировать негативное отношение к украинцам, помня, как украинские м крестьяне спасали его во время побега из плена, не придает значения тому, украинцы стояли в 42 г. в Лепеле или не украинцы. Или что-то сознательно скрывает, связанное с украинским батальоном. Странно, что он ничего не упоминает про бунт украинского батальона в конце сентября 42-го года, когда они оставили свои гарнизоны в лесах, собрались в Лепеле, заняли оборону от партизан все вместе и отказались подписывать контракт на следующий год. Это же было для Лепеля - событие.

Что за "случайно проходившая мимо" группа Госбезопасности Флегонтова, которая сыграла главную роль "разгроме" штаба 201-й дивизии и "убийстве" генерала Якоби?

Что за агентурная сеть у Лобанка, которая была в состоянии знать заранее, когда и куда перемещается штаб дивизии во главе с самим генералом и успеть сообщить об этом партазанам заранее? Если верить Побегущему, то генерала Якоби тогда охраняли именно украинские полицаи. Похоже, внутри них кто-то, и кто-то очень информированный. Хотя не факт, конечно.

***

Конспект (на память):

И одноклассник-полицай тоже строил этот бункер. Признал, потащил в полицию, но Хоняк в полицию, значит, не пошел...

Тут нас окружили. Началась анархия. Кирпонос погиб, начальник штаба погиб, старшего командования не стало. Началась паника. Недели две пытались создать оборону, но ничего не получалось. Я к этому времени заболел малярией. Приступ был перед самой войной и как раз, когда в окружение попали. Попал в плен. Был в лагере в Кременчуге, потом перебросили в Винницу. Строили бункер Гитлера, всех, кто там был уничтожили, чтобы не было свидетелей. Мне удалось бежать. С разными приключениями прибыл на родину включился в подпольную группу и летом 1942 года вступил в партизанский отряд. До встречи с советской армией был в партизанском отряде. После штурмовал Берлин. Командовал артиллерийской противотанковой батарей. В 1946 году демобилизовался. Работал учителем, на партийной работе. Теперь отдыхаю.


Это уже, когда в Лепеле и вокруг стояли украинцы "Шухевича" (конец марта - 1.10.1942). Лето 42 - уже два отряда близ Лепеля (не считая оставленного Линьковым, про этот отряд Хоняк вообще ничего не говорит, только об отрядах ЦШПД):

Потом стали партизаны громить гарнизоны, заготовительные немецкие пункты. А немцы сожгли деревню, расстреляли всех жителей. Это навело ужас, казалось, что и нас может такое постичь. Мы не знали, что эта деревня помогала первому партизанскому отряду. Мы думали, что немцы ее сожгли просто так. Это от нас километров 20. Оказывается, там была стычка немцев с партизанами, и они эту деревню сожгли. У нас по деревням было много окруженцев. В нашей деревне больше десятка. Их немцы стали брать на учет и стали их брать насильно в полицию. Они там побудут день-два и убегут. Один убежал, записано, что он с нашей деревни, приехали немцы, собрали всех жителей у дома, где он жил и дом сожгли. Хотя он совершенно чужой человек. И я в этой куче был. У нас был такой мужик забавный. Мы решили, что нас будут расстреливать на кладбище. Так нам казалось. Он говорит: "Я крикну, а вы разбегайтесь в разные стороны. Всех не убьют." Дом сожгли, а нас распустили. Я знал, что действуют партизанские отряды. Пошел искать партизан. Главное, иду и след моего младшего брата. Подковка на сапоге отломана. Потом с ним встретились. Разыграли представление о насильном угоне в партизаны. В одну ночь, ушел я, Борис, Анна и Иван Гаврилов и Катя. Это лето 1942 года. Отряд размещался в лесу, в трех километрах от немецкого гарнизона. Жили в шалашах. Было уже тепло. Было уже два отряда. Один отряд организовал под Лепелем Лобанок, а второй в Ушачах, Дубровский. Потом объединились в бригаду Дубова, Дубровский командиром, а Лобанок - комиссаром.


Так убили тогда Якоби или не убили? По мемуарам Побегущего именно украинцы тогда его спасли, отбили партиазн. Позднее Якоби упоминается как командир той же 201-й охранной дивизии во время одной из антипартизанских опеарций 1943-го года. Часто в указаниях об убийстве Якоби есть сноска на книгу Пономаренко по партизнаской войне. Но наиболее продвинутые при этом лдают еще одну сноску, что в самой книге Пономаренко этого все атки нет :)

- Расскажите про засаду на генерала в 42-м году.

- Засада была 12 сентября 1942 года. 1 сентября громили немецкий гарнизон Каменки, а 12 сентября агентурная разведка донесла, что будет перемещаться штаб немецкой бригады с Боровки на Витебск. Решили сделать в Боровках засаду. Мимо проходила специальная группа из Госбезопасности Флегонтова. Потом они пришли в район Минска и выросли в бригаду. А тут их еще только человек пятнадцать было. Они почти все с автоматами. У нас еще сил было маловато, и многие были без оружия. План такой: засаду сделать ближе к Боровке в лесу. От Боровки заслон, и от Каменки заслон. Между этими гарнизонами километров 9. Немцы лес вдоль дороги вырубили метров на 50. Но еще древесину не вывезли. Можно было замаскироваться. Вышли на рассвете. Правый заслон - основные силы. Заминировали дорогу минами натяжного действия. Немцы утром разминировали дорогу. Прогоняют население по очереди - сегодня одна деревня, завтра другая. Впереди лошадь, каток, длинные вожжи и идет человек, а потом идет толпа, а сзади уже немцы идут. Нам надо было замаскироваться, чтобы нас не обнаружили. Лошадь прошла. Так случайно получилось, когда первая машина наехала на мину, последняя - въехала на другую. И они обе взорвались. У ребят из группы был ПТР. Так ПТРовец потом рассказывал, что просто стал считать машины. Немцев было около 80 человек. Кто-то побежал, кто-то упал. Короче говоря, погибло много. Все стало тихо. Партизан только один погиб. Решили отходить. Вдруг поднимается немец. Можно было взять живьем. Кто-то выстрелил - раз один выстрелил, то и другие стали стрелять. Подошли, а это генерал. Генерал Якоби. Карты у него были. Все это отправили за линию фронта. Много у него фотографий на фоне виселиц. Десятки фотографий. Фашист с 1930 года. Об этой операции писала газета "Правда": "Партизаны бригады Д. организовали удар из засады на дороге Лепель - Витебск". Там мемориальный знак на этом месте.


Ничего себе: о новом секретном оружии знал некий немец в Лепеле, который еще и перебежал к партиазанм. чтобы сообщить об этом Москве. По совокупности всего ощущение, что в Лепеле была точка какой-то агентурной сети, действовавшей, видимо, в абвере в интересах СССР.

Были немцы, которые добровольно переходили. С Лепеля капитан в 1942-м году, инженер военного завода, потом мобилизован был в армию. Он сообщил о том, что в Германии готовится новое секретное оружие - фаустпатроны. Предложил отправить его за фронт, чтобы все рассказать.

Почему он ничего не пишет про украинский батальон? Именно от украинцев под Лепелем вообще открещивается: не видел...? А про бригаду Радионова и Каминского пишет... Он же отвоевал как раз 42 год в общем против них ("летом 42 года под Лепелем было только два отряда".




Хоняк Анатолий Семенович




Хоняк Анатолий Степанович, Лепельская партизанская зона, 1943 год
- Я окончил Горьковское училище зенитной артиллерии. И перед самой войной был направлен для дальнейшей службы в Белорусский военный округ. Располагалась наша часть в Кобрине, но в июне мы выехали на летние занятия в лагерь, в район Колки. Там были практические стрельбы, тренировки, занятия - обыкновенная военная учеба. Конечно, напряжение чувствовалось. Особенно после заявления ТАСС от 14 июня, которое подвергало сомнению заявления печати, что немцы перебросили свои войска к нашим западным границам.. Это, конечно, было сделано с целью предотвратить провокации.

22 июня у нас был кросс имени Ворошилова. Вся воинская часть бежала. Пробежали, а потом пошли купаться на речку. Обыкновенный выходной день. Солдатская самодеятельность, неофициальные игры, соревнования. Вдруг бежит солдат: "Война!!" Настроение у нас предвоенное, чувствовалось, что что-то будет, но сначала подумали, ради шутки кричит. Он: "Война! Молотов выступает!" Смотрим, палатки сняты, костры горят - сжигают ненужное. Тревога. Готовимся к маршу на Минск.

Мне казалось, что завтра - послезавтра будем в Берлине. Думал: "Надо почистить сапоги, чтобы офицер был в блеске". Двинулись к Минску. Там заняли огневые позиции. Потом нас быстро переправили своим ходом в Оршу. Автострада была загружена. Все время господствовала в воздухе немецкая авиация и контролировала дорогу. Деревни горят, машины разбиты. В какой-то деревушке разваленная машина стоит, трупы вокруг, женщина убита - из груди кровь течет, а около нее ползает грудной ребенок. Женщины подбежали, ребенка взяли, но эта картина первых жертв войны осталось у памяти, не смотря на то, что прошло столько лет. Потом стояли на обороне Орши. Потом Могилев. Мы отстали от своей 55-ой стрелковой дивизии, которой мы были приданы. Командир дивизии - подполковник Тер-Гаспарян.

Узнали каким-то путем, что наша дивизия стоит в обороне на реке Сож, город Пропойск (теперь Славгород). Разрешило командование дивизиона выйти в район действия своей дивизии. И вот у реки Сож держали оборону примерно месяц. Что там было интересного? Оборона была устойчива. Немцы несколько раз пытались пробить. Но мы занимали очень выгодный водный рубеж - река Сож довольно широкая, да и местность там равнинная. Не было удобного места для наблюдательных пунктов. Они поднимали аэростаты, чтобы наблюдать и корректировать артиллерийский огонь. Дали задание нашему дивизиону - сбить этот аэростат. Мы так попали, что перебили трос, и ветром аэростат принесло на нашу территории. Командир говорит: "Зенитчики сбили - отдать им аэростат." Он большой - у него двойная оболочка. Его разрезали. Мне попал кусок, как плащ-палатка метра полтора на полтора. Этот кусок свернешь и положишь в карман - тонкий, но влагу не пропускает. Завернешься - дождь идет, а он влагу не пропускает.

Тут нас окружили. Началась анархия. Кирпонос погиб, начальник штаба погиб, старшего командования не стало. Началась паника. Недели две пытались создать оборону, но ничего не получалось. Я к этому времени заболел малярией. Приступ был перед самой войной и как раз, когда в окружение попали. Попал в плен. Был в лагере в Кременчуге, потом перебросили в Винницу. Строили бункер Гитлера, всех, кто там был уничтожили, чтобы не было свидетелей. Мне удалось бежать. С разными приключениями прибыл на родину включился в подпольную группу и летом 1942 года вступил в партизанский отряд. До встречи с советской армией был в партизанском отряде. После штурмовал Берлин. Командовал артиллерийской противотанковой батарей. В 1946 году демобилизовался. Работал учителем, на партийной работе. Теперь отдыхаю.

- В 1941 году какие были зенитные орудия в вашем дивизионе?

- 76-мм пушки, правда, очень тяжелые. На двух колесах, пять тонн весом. Транспортировали их дизельным трактором "Сталинец". Скорость - 6 км/час.
Под Минском мы эти трактора бросили и зацепили на ЗИСы. Наша пятитонная машина ЗИС тянула пушку. Мы удивлялись - даже из грязи вытягивала.

После партизан, я командовал противотанковой батареей. Пушки ЗИС-3. Очень удачные пушки. Легкие. 6 человек расчет. В боях за Берлин по лестнице затаскивали на второй этаж. А после войны, когда служил - эту пушку не можем взводом по ровной дороге прокатить.

- Когда Вы в лагерях были у вас был боекомплект?

- Да. Мы же там стреляли.

- Вы начали лейтенантом? Командиром взвода?

- Командир огневого взвода.

- В батарее сколько орудий было?

- 4 орудия. Огонь зенитной артиллерии направлялся прибором ПУАЗО. Это громоздкая установка, занимала много места. 4 орудия стояли трапецией, а в середине прибор. С этого прибора наблюдают за самолетами. Данные с ПУАЗо передаются на орудия. Установка трубки автоматическая. А уже для наведения пушки надо совместить стрелки горизонтальной и вертикальной наводки. На снаряде есть дистанционное кольцо - время горения порохового столбика. 5-10 сек. Все время счетчик дает время и заряжающий должен ключом выставить дистанционное кольцо, чтобы снаряд взрывался в нужное время. Это громоздко.

- Бронебойные снаряды были?

- Да.

- Приходилось стрелять по танкам?

- По танкам однажды у деревне Шанова в восточной части Белоруссии, Горецкий район. Их танки в начале были слабые, зенитная пушка пробивала их запросто.

- Было ощущение, что можем проиграть...

- Лично у меня нет. Победа будет за нами! Отчаяния не было. Была горечь, что так получилось.

- Как Вы попали в плен?

- Мы шли с группой солдат. Командир дивизиона, когда было уже безвыходное положение, взял на себя ответственность, потому что уже все развалилось, хаос. Приказал пушки взорвать - стволы забили грязью, и при выстреле конец ствола отрывался. Потом по группам пробирались. У меня температура, но двигался. Со мной было еще 5 солдат. Это Украина, степь, леса нет, укрыться негде. Хлеб стали уже убирать.

- Шли на Восток?

- Да. Ночь идем, днем прячемся в скирдах. Спали по очереди, чтобы кто-то наблюдал, не высовываясь. Так шли суток 5-7. Устали. Сон морил. Пистолет я держал в шинели. Продумал, что в случае безвыходного положения застрелюсь. Я отдыхал, а солдат, который дежурил, уснул. Немцы нас взяли сонных. Я за пистолет - его нет. Нас разоружили, повели в лагерь. Шинель офицерскую сняли. Остался в одной гимнастерке. Лагерная жизнь трудная. Вам не понять... Сначала собирались группы по 10-30 человек, потом уже колонна - 1000,1500, может меньше. В жару, измученных 130-140 километров гнали в Кременчуг. За один день не могли мы пройти. Слабые. Привалы были. Обыкновенно на животноводческих фермах. Охрана, собаки, вышки, пулеметы. По дороге думал, может быть, кустарник или кукуруза будет и может удастся убежать. Сам больной, температура - еле шел. До меня некоторые это попробовали. Собаки догнали и разорвали. Убедился, что этот путь не удачный. Шли примерно 5-6 дней, точно не помню. Уже третью часть пленных, что не могли идти, пристрелили. Воды нет, рек нет, а пить хочется. На одной ферме колодец, он уже высох, котелком цепляли грязь, чтобы хоть немножко смочить губы. Один неосторожно упал туда, может сутки там лежал, может и больше - умер, а мы все равно эту воду пили, потому что пить хочется.
В Кременчуге был большой лагерь. Размещались в железнодорожных бараках. В них стояли нары в 3-4 яруса. Кормили раз в сутки. Варили баланду из подсолнечного жмыха. Это такая масса коричневого цвета. Сутки - двое ее размачивали в бочках, потом чуть-чуть подогревали и нам давали. Выгоняют из бараков, кругом немцы, собаки. Стоят 4 бочки, а мы с котелочком идем. Разливает военнопленный. Около каждого из них стоит немец с палкой. Как только подходишь, тебе наливают, а он тебя то по рукам бьет, то по спине, по лицу. Это каждый день так.
Видели фильм "Радуга" по книге Ванды Василевской? Про издевательства немцев над пленными. Я был в оккупационных войсках, и когда демонстрировали этот фильм в Германии, немцы уходили - они не могли смотреть. Многие даже не верили, что это так было.
Как было, я вам расскажу. Лагерь, барак, заходит немец и не знаешь, что делать. Если смотришь на него, он: "Ком". Если стараешься уйти, он догоняет - что ты уходишь. У них было чувство садизма. Издеваться им было в удовольствие. Один раз я так попал. Около вертикальной стенки заставили стоять, упершись коленками в стенку и с поднятыми руками, тоже прислоненными к стене. Сколько Вы можете выдержать? Руки опускаются. Они по ним резиновой палкой. Бьют до тех пор, пока человек не сваливается, потом пристреливают. Меня они просто бросили - им надоело.
Вышел из барака однажды, слышу стрельба. Не пойму в чем дело. Несколько пленных заставили лезть на дерево. А они стоят и стреляют по ним как по мишеням. Я сам видел.
Жители приносили и хлеб, и картошку. Немцы разрешали давать. Кто-то бросит кусок хлеба, люди голодные, бросаются. Каждый старался ухватить этот кусочек. Стоят, хохочут, а потом стреляют в самую толпу и при этом хохочут.
А я же болен. Я не понимал или это сон, или моя прежняя жизнь сон, а это настоящая. Полное безразличие. Один раз ночью стрельба. Утром всех выгоняют из барака. Потом узнали, что группа свежих пленных, попавших недавно в лагерь, убила часового и ушла. Удалось им это или нет - не знаю. Вышки через 50 метров, патрули с собаками ходят. Но стрельбу мы слышали. Наказание всем. Выгнали несколько тысяч пленных из бараков. Встали в одну линию, кругом собаки, конвоиры. И вытаскивают каждого четвертого и расстреливают. Думаю: "Быстрей бы это все кончилось". Я оказался третьим и очень сожалел об этом. В плен я попал где-то 19 сентября. Становилось все холоднее. Я в одной гимнастерочке. Бараки закрыли на замок. Мы на улице. Дождь, слякоть, а мы стоим. К счастью, малярия у меня заглохла. С собой у меня был хинин. Но от голода, шум в ушах. Состояние очень тяжелое. Так нас держали под открытым небом неделю, потом разрешили вернуться в бараке.

Но мне в лагере подвезло. С людьми из нашей части я встречался, но они куда-то исчезали. Попался как-то рядом со мной витебчанин, Жуков, крепкий был, видимо, закаленный. Он там приспособился. Он мне и хлеб доставал, шинель, плащ-палатку достал. Я уже заворачивался. Если бы не он я бы погиб, он меня поддержал. Потом его куда-то угнали. Я попал в Винницу, он, может быть, в другое место.

В Виннице как только прибыли на станции нам дали поесть заварную муку. Клейстер. Сладкая. Это как слабительное. У всех начался понос. И массовая смертность пошла. Посреди этого лагеря бульдозером выкапывали траншею, потом в траншею скидывают трупы, пока она не наполнится, потом закрывали. Все раздетые, голые лежат - смотришь, вырезан кусок тела. Даже людей ели. Костры разводили. Десять рублей стоила ложка супа. Варили человечину. Возможно, и я ее ел. Яму зароют - другую выроют. Что-то страшное: Лежишь на нарах - справа мертвый, слева мертвый, ни каких эмоций, как будто так и должно было быть. Все-таки немцы боялись эпидемий. И стали нас рассредоточивать. Я попал в группу человек 50-100. Километров за 20 нас отвели в детский дом - его оградили, вышки поставили. Наша задача за 7 километров носить плашки дров из грабового леса. Метровые, тяжелые палки заставляли носить. Начался мороз. Ноябрь месяц. Никаких рукавиц. Руки мерзнут. Я с умершего снял пилотку, кругом обшил, и разрезал, чтобы руку всунуть можно. Думал: "Убегу в лес, но собаки догонят". Нескольких человек пристрелили... То что мы делали могла выполнять одна машина. Просто так нас медленно уничтожали. Пригнали туда в середине недели. Думал: "Воскресенье выходной". Немцы в воскресенье в начале войны не воевали. Даже не бомбили. Но нет - погнали. С каждым днем слабел. Треть пленных уже пристрелили. Понял, еще день-два и меня пристрелят. Сил нет. Утром в понедельник думал, как бы мне попасть не на работу, а на кухню, что была за проволокой. Там тоже пленные работали. Утречком встал. День морозный. Солнце еще не всходило. Попался топор с одной отломанной щечкой. А так топор целый. Я отломанную часть взял ближе к руке. Делаю вид, что ищу палку, топорище. Иду на проходную, где стоит немец. Делаю вид, что ищу палку. Или немец такой попался, или поверил мне. Кто его знает? Показывает, иди к сараю. Сам думаю, как бы мне уйти. За сараем овраг. Топор в сторону и ходу. Так мне удалось бежать.

- Был обмен хлеба на сигареты?

- Никакого. Только нам давали баланду. Если кто-то попадал на работу, может быть, кто-то давал. Даже иногда немцы давали. Помню, где-то разгружали кожи скота небольшой группой в человек 10. А тут смотрю - ребята собрались. Кожа с прожилками, с кусочками мяса. Мы грызли эту кожу. Вспомнился Джек Лондон "Борьба за жизнь". Как собаки... мне страшно стало. Я попробовал - не вкусно. Но стал грызть. Это невероятно.
Помню в лагере, еще вначале, бомбежкой убило лошадь. Разрезали, съели. Несколько суток валялась нога, вонь уже пошла, но около копыта еще немножко осталось мяса. Я держался за подкову и грыз эту ногу удовольствием! Ведь она уже пахла! И болезней не было. Просто удивительно. В критическом состоянии организм сосредотачивает всю свою внутреннюю энергию.

- О чем разговаривали? Основное время в лагере чем было занято?

- Разговаривали кто о чем. Иногда брали на работу. Человек 5 из нескольких тысяч. Остальные: кто лежит, кто ходит, кто вшей ищет. В карты играют, в очко, анекдоты травили. Появилось много вшей. Даже на бровях по 5-6 штук сидело. Играли со вшами. Положит пятачок и на него в центр свою вошь. Чья быстрее с пятака сбежит - тот выиграл. Играли на деньги. Потом самых быстрых вшей продавали. Ходит такой: "Беговая вошь! Кому беговую вошь!". За нее дают 100-200 рублей. При обилии вшей продавали вошь за деньги.
Помещение, наверное, раньше было зерноскладом. Я сидел искал на полу зернышки, чтобы немножко что-нибудь пожевать. А там немец придет, позовет, к стенке поставит.

- Тогда, когда вас поставили к стенке, как вам удалось выжить?

- Наверное, ему надоело, бросил.
Мы себя там не чувствовали людьми, и нас не считали за людей. Мы были как козявки. Они могли, что угодно с нами делать. Мы были полностью бесправными.

- Что помогло сохранить свою личность, не позволило опуститься?

- Советское воспитание победило войну. Война была всенародной. Не зависимо от возраста, от положения, от национальности, от образования. Все были едины в стремлении победить врага. Это результат - всей нашей системы: и школы, и семьи, и организаций, всей нашей жизни.

- Обсуждали, почему попали, что делать?

- Все знали, почему попали. Тогда все видели и неопытность командования, и превосходящие силы противника и растерянность и панику. Немцы были уже обстреляны. А мы - главным образом молодежь, необстрелянная. Там где был приписной состав, участники Гражданской войны, там была организация. А молодежь - сразу паникует. Паника - самое страшное. В первые дни паника нас губила.

Офицеров всех не расстреливали, расстреливали комиссаров. У офицеров лычки на рукаве и кубики в петлицах, у политработников звездочки. Правда, сначала немцы не различали, потом уже разбирались. Они сразу не заметили, что я офицер. Со мной, когда я попал в плен, был солдат Рубнек. Он говорит: "Надо кубики снять". Оторвали воротник. Сразу отделяли политработников: "Комиссары, шаг вперед". Были такие, которые выходили. Были такие случаи, что и выдавали. Всякие были люди. Комиссаров и евреев расстреливали сразу. А к остальным применялась политика постепенного уничтожения: скудное кормление, физическая нагрузка и издевательства.
Tags: Украинские коллаборанты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments