Юрий Гуралюк (guralyuk) wrote,
Юрий Гуралюк
guralyuk

Categories:

176. Варианты 2-го фронт в 42г. Большая политика. Вермахт. СС. ВЕ национализмы.

РИА «Новости»: беседа доктора исторических наук Валентина ФАЛИНА с военным обозревателем агентства Виктором ЛИТОВКИНЫМ (vlitovkin).

В принципе, эта история хорошо известна. Но по-моему никто не синхронизировал борьбу за Второй фронт в 42г. с планами Советского Союза по равертыванию в тылу немцев партизанского движения в 42г. и с самим ходом этого развертывания.

Получается примерно так:
если бы союзники ударили по немцам в 42г. в Европе, ответить немцам действительно было бы сложно: войска на Волге, северном Кавказе, под Москвой и т.д.

Переговоры советской "стороны" с Бульбой и, вероятно, с Гадлевским в 42г. должны были идти еще и в ожидании открытия Второго фронта в Европе, наример, зимой 42-43 - весной 43г. Традиция БНР и УНР, несоветский украинский и белорусский национализмы до разгрома немцев под Сталинградом - это факторы в пользу союзников. Сценарии могли быть разными, в зависимости от исхода битвы под Сталинградом.

Скажем, СССР потерял Сталинград с Северный Кавказ, союзники вошли в Закавказье, линия фронта сместилась к Москве и в сторону Урала, возникла угроза Персии-Индии, немецкие коммуникации в восточной Европе растянулись неимоверно. В такой ситуации - восстание при опоре на поставки снаряжения и части из района Москвы в лесную часть тыла немцев при идеологической опоре на ВЕ национализмы. Немцы задерживаются в русских лесах и степях за всю зиму 42-43гг. Союзники выигрывают время для новой стратегии противостояния немцам в 43г.

Или: независимо от исхода Сталинградской битвы - высадка союзников в Европе зимой 42-43гг. Партизанский очаг в Украине-Беларуси-Польше параллизует немецкие коммуникации, мешает переброскам немецких войск между фронтами. В итоге у союзников - в союзниках появляется ряд крупных националистических повстанческих движений в Украине-Беларуси-Польше-Прибалтике, возникших в ходе восстания. Завязанные на традиции УНР-БНР-правительства Сикорского эти движения сразу легитимизируются через эмигрантские правителства как субъекты международной политики прозападного толка.

До исхода Сталинградской битвы - такой вариант для СССР приемлем, ибо ситуация критична. После Сталинграда - нет. Т.е. примерно декабрь 42г. - поворотный рубеж в отношении СССР к Бульбе и Гадлевскому. Примерно с декабря 42г. - несоветские антинацистские партизанские движения и подпольные группы в Украине-Беларуси-Прибалтике-Польше Советскому Союзу политически несут больше угроз, чем пользы. Но летом 42г., когда фронт на юге рухнул, переговоры с ними готовились всерьез.

Скорее всего, тогда же - примерно летом 42г. - свои контакты должны были стремиться установить с этими же несоветскими антинемецкими националистическими группами в этом регионе и союзники (уточнить).

Вермахт не мог не видеть угрозы превращения партизанской войны в своем тылу в стратегический фактор. Именно потому вермахт форсировал создание коллаборантских подразделений для борьбы с партизанами в контролируемо им им обширном оперативном тылу: Локоть, Родька-Касмович-Витушка в восточной Беларуси - западной России, украинский батальон под Лепелем, массовый набор прибалтов в антипартизанские подразделения и их использование на славянских землях.

Политической составляющей ответа вермахта на возможный второй фронт союзников и вспышку партизанской войны на коммуникациях в лесной части ВЕ - политическая поддержка пронацистских националистических движений и их "государственностей", союз Германии с ними,в едущая роль вермахта в этом союзе, превращение войны против партизан в гражданскую войну восточно-европейских народов. Например: в сентябре-октябре, до исхода Сталинградской битвы Бульба и гадлевский идут на союз с "СССР", в октябре благолдаря поддержке антинацистского национаолистического подполья в Ровно партизаны убивают Коха, в Минске Кубе. Это объявляется актом нациоанльного сопротивления. Все националисты в структурах коллаборнатов попадают под угрозу уреста гестапо, а националисты - оснвоа административного аппарата на Полесье, волыни, части Беларуси. Поялки объявляют устами Сикорского о присоединении АК к партизанскому "союзу". Партизаснкий союз начинает массовый призыв населения в свои отряды, делая ставку на переход к себе вооруженных полицаев и прочих коллаборантских структур, над которыми возникла угроза ареста. Сразу начинается призыв бывших советских военных-окруженцев, особенно офицеров. Местных жителей удерживают как резерв в основном до весны.

Вся эта масса сразу снабжается средствами связи, оружием , частично - кадрами командиров, диверсантов, контрразведки-разведки, взрывчаткой из района Москвы. В "прибалтийских республиках" и части Польши - тот же процесс с местными особенностями и с бОльшим непосредственным участием западных спецгрупп.

Розенберг со своим аппаратом гебитскомиссариатов не готов к политической игре с националистами, ибо уже успел сделать ставку на жесткий "новый порядок", собственно и вызвавший восстание. Если восстание происходит в моменнт успеха вермахта под Сталинградом, то "коллективный Розенберг" идеологически признать возникшую угрозу вермахту катастрофической не готов тем более. Восстание в ответ на репрессии усиливается. Вермахт ведет сражение после Сталинграда, независимо от его исхода, всю зиму - под Москвой (Ржев). Существует угроза поражения вермахта под Москвой, независимо от исхода битвы под Сталинградолм. На кавказе вермах получает столкновение с англичанами и остатками советских войск зимой, когда наступательный "порыв" немцев ослабел.

Немцы бросают против партизан и в поддержку своих войск под Москвой части из Европы. Война в тылу ненмцев приобретает еще более яркий национально-освободительный характер, ибо эти части будут скорее всего немецкими по составу.

Союзники получают возможность атаковать немцев в Европе малыми силами и нарастить их за счет местного населения, независимо от исхода битвы под Эль-Аламейном.

Вермахт ведет борьбу в Берлине с "коллективным Розеньергом", предлагая свое решение - ставку на мекстный национализм пронацистского толка и готовые структуры, припасенные им на этот счет под крылом абвера. В зоне своего тыла вермахт явочным одновременно с началом восстания дает этим структурам вохзможность сформировать очень крупные подразделения и реально перехватить управление обширными районами. В зоне фронта и тыла вермахта возникает "вторая Германия" - союз немецких националистов-армии и антисоветских националистов ВЕ народов, русских включая. Часть этих националистов ведет двойную-тройную игру, что, впрочем, для ВЕ национализма - норма. Объективно вермахт превращается в союзника союзников. В случае открытого перехода вермахта на сторону союзников масса сформивроанных вермахтом ВЕ националистчиеских структур легко ослабляет партизанский фронт союза с коммунистами и формирует под эгидой эмигрантских правительств объединенные антинацистские фронты.

Открытый переход вермахта на сторону союзников возможен в виде военного переворота в Берлине. Независимо от исхода этого переворота в самом Берлине, вермахт на фронтах поддерживает лидеров переворота и начинает свою политику. ВЕ националистические структуры под его эгидой, формально уйдя под признанные западом эмигрантские правительства, становятся дополнительной дипломатической крышей вермахта, гарантирующей ему политическую поддержку со стороны союзников против СССР. СССР рискует получить на своей территории слоеный пирог из войск вермахта, союзных ему националистов, союзных СССР националистов и партизан, западных союзников как тыл вермахта. В общем, 1917-1918 год при немцах возможно на Волге.

Похоже, упоминания про нелады вермахта с СС в 42г. могут быть правдой. Может, спусковой крючок для отказа СССР и союзников от этой схемы, ставка на Сталинград и т.д. - раскрытие какого-то заговора в вермахте в Берлине? Эти упоминания про растрел по итогам заговора 28 немецких офицеров в Минске в конце 42г. и т.д. Кто-нибудь встречал подробности?

Хм.

***
Война могла быть закончена в 1943 году
30.10.2007, РИА Новости

РИА «Новости» публикует беседы доктора исторических наук Валентина ФАЛИНА с военным обозревателем агентства Виктором ЛИТОВКИНЫМ. В этой беседе раскрывается ранее малоизвестные страницы Великой Отечественной войны, рассказывается о закрытых для широкой публики механизмах и пружинах тех или иных решений на высшем уровне, которые оказывали подчас решающее влияние на ход и исход боевых действий.

В.Л.: В современной историографии Второй мировой войны существуют различные оценки ее заключительного этапа. Одни специалисты утверждают, что война могла закончиться намного раньше, - известны, в частности, мемуары маршала Чуйкова, который об этом писал. Другие считают, что она могла затянуться еще, как минимум, на год. Кто ближе к истине? И в чем она? Какой точки зрения придерживаетесь Вы?

В.Ф.: По этому вопросу спорит не только сегодняшняя историография. О сроках ведения войны в Европе и о времени ее окончания шли дискуссии еще в ходе войны. Они велись непрестанно с 1942 года. Если быть точным, то сей вопрос занимал политиков и военных с сорок первого года, когда подавляющее большинство государственных деятелей, включая Рузвельта и Черчилля, полагали, что Советский Союз продержится, максимум, четыре-шесть недель. Только Бенеш верил и утверждал, что СССР устоит перед нацистским нашествием и, в конечном счете, разобьет Германию.

-Эдуард Бенеш, если я правильно помню, был президентом Чехословакии в эмиграции. После Мюнхенского сговора 1938 года и захвата страны он находился в Великобритании?

-Да. Затем, когда эти оценки и, если позволите, расценки нашей жизнестойкости не сбылись, когда под Москвой Германия потерпела первое, подчеркиваю, стратегическое поражение во Второй мировой войне, взгляды резко переменились. На Западе зазвучали опасения, как бы Советский Союз не вышел из этой войны слишком сильным. А если он действительно окажется слишком сильным, то станет определять лицо будущей Европы. Так говорил Берле, заместитель Госсекретаря США, координатор американских разведок. Так считало и окружение Черчилля, включая очень солидных людей, разрабатывавших до войны и в ходе войны доктрину действий британских вооруженных сил и всей британской политики.

Это объясняет, во многом, сопротивление Черчилля открытию второго фронта в 1942 году. Хотя Тивербрук, Криппе в британском руководстве, и, особенно, Эйзенхауэр и другие разработчики американских военных планов полагали, что есть и технические, и иные предпосылки для того, чтобы нанести немцам поражение именно в сорок втором году. Использовать фактор отвлечения подавляющей части германских вооруженных сил на Восток и, по существу, открытое для вторжения двух тысяч километровое побережье Франции, Голландии, Бельгии, Норвегии, да и самой Германии для армий союзников. Вдоль атлантического побережья у нацистов тогда не имелось никаких долговременных оборонительных сооружений.

Более того, американские военные настаивали и убеждали Рузвельта (есть несколько меморандумов от Эйзенхауэра на этот счет), что второй фронт необходим, что второй фронт возможен, что открытие второго фронта сделает войну в Европе, в принципе, кратковременной и заставит Германию капитулировать. Если не в сорок втором году, то, самое позднее, в сорок третьем.

Но подобные расчеты никак не устраивали Великобританию и деятелей консервативного склада, которых на американском Олимпе было предостаточно.

-Кого вы имеете в виду?

-Ну, например, крайне недружественно в отношении СССР был настроен весь госдепартамент во главе с Хэллом. Это объясняет, почему Рузвельт не взял с собой Хэлла на Тегеранскую конференцию, а протоколы встреч «большой тройки» госсекретарь получил для ознакомления через шесть месяцев после Тегерана. Курьез в том, что Гитлеру протоколы были доложены политической разведкой Рейха через три или четыре недели. Жизнь полна парадоксов.

После Курской битвы 1943 года, завершившейся поражением Вермахта, 20 августа в Квебеке заседали начальники штабов США и Великобритании, а также Черчилль и Рузвельт. В повестке дня стоял вопрос о возможном выходе Соединенных Штатов и Британии из антигитлеровской коалиции и о вступлении в союз с нацистскими генералами для ведения совместной войны против Советского Союза.

-Почему?

-А потому, что по идеологии Черчилля и тех, кто эту идеологию разделял в Вашингтоне, нужно было «задержать этих русских варваров» так далеко на Востоке, как только можно. Если не разбить Советский Союз, то предельно ослабить его. Прежде всего, руками немцев. Так ставилась задача.

Это старый-престарый черчиллевский умысел. Он развивал эту идею в разговорах с генералом Кутеповым еще в 1919 году. Американцы, англичане и французы терпят неудачу и не могут задавить Советскую Россию, говорил он. Нужно возложить эту задачу на японцев и немцев. В аналогичном ключе Черчилль наставлял в 1930 году Бисмарка, первого секретаря посольства Германии в Лондоне. Немцы повели себя в первой мировой войне, как недоумки, утверждал он. Вместо того, чтобы сосредоточиться на разгроме России, начали войну на два фронта. Если бы они занялись только Россией, то Англия нейтрализовала бы Францию.

Для Черчилля это была не столько борьба с большевиками, сколько продолжение Крымской войны 1853-1856 года, когда Россия хорошо ли плохо ли старалась положить предел британской экспансии.

-В Закавказье, Центральной Азии, на богатом нефтью Ближнем Востоке...

-Естественно. Следовательно, когда мы говорим о разных вариантах ведения войны с нацистской Германией, не должно забывать о разном отношении к философии союзничества, к обязательствам, которые брали перед Москвой Англия и США

Отвлекусь на мгновение. В Генте в 1954 или 1955 году проходил симпозиум священников по теме - целуются ли ангелы? В итоге многодневных дебатов были сделаны выводы: целуются, но без страсти. Союзнические отношения в антигитлеровской коалиции в чем-то напоминали ангельскую причуду, если не сказать, поцелуи Иуды. Обещания были без обязательств или – хуже того – для введения советского партнера в заблуждение.

Такая тактика, напомню, сорвала переговоры СССР, Великобритании и Францией в августе 1939 года, когда еще можно было сделать что-то для сдерживания нацистской агрессии. Демонстративно не оставили советскому руководству иного выбора, как заключить с Германией договор о ненападении. Нас подставили под удар изготовившейся к агрессии нацистской военной машины. Сошлюсь на установку, как она была сформулирована в кабинете Чемберлена: «если Лондону не уйти от соглашения с Советским Союзом, британская подпись под ним не должна означать, что в случае нападения немцев на СССР, англичане придут на помощь жертве агрессии и объявят Германии войну. Мы должны зарезервировать возможность заявить, что Великобритания и Советский Союз по-разному толкуют факты».

-Известный исторический пример, когда Германия в сентябре 1939 года напала на Польшу, союзника Великобритании, Лондон объявил Берлину войну, но не сделал ни одного серьезного шага, чтобы чем-то реально помочь Варшаве.

-Но в нашем случае не шло речи даже о формальном объявлении войны. Тори исходили из того, что немецкий каток пройдет до Урала и попутно все утрамбует. Некому будет сетовать на коварство Альбиона.

Эта связь времен, связь событий существовала во время войны. Она давала пищу для размышлений. И эти размышления, как мне представляется, были не очень оптимистичными для нас.

-Но давайте вернемся к рубежу сорок четвертый - сорок пятый год. Могли мы закончить войну раньше мая или нет?

-Поставим вопрос так: почему высадка союзников планировалась именно на сорок четвертый год? Этот момент почему-то никто не акцентирует. Между тем, дата выбрана совершенно не случайно. На Западе принимали в расчет, что под Сталинградом мы потеряли огромное количество солдат и офицеров, боевой техники. Колоссальные жертвы были и на Курской дуге… Танков мы потеряли больше, чем немцы.

В сорок четвертом году страна мобилизовала уже семнадцатилетних мальчишек. Деревню практически всю вычистила. Только на оборонных заводах щадили возраст 1926-1927 года, - их директора не отпускали.

Американская и британская разведка, оценивая перспективы, сходилась на том, что к весне 1944 года наступательный потенциал Советского Союза будет исчерпан. Что людские резервы будут полностью израсходованы, и Советский Союз не сможет нанести Вермахту удара, сравнимого с Московской, Сталинградской и Курской битвами. Стало быть, ко времени высадки союзников, увязнув в противостоянии с нацистами, мы уступим США и Англии стратегическую инициативу.

К моменту высадки союзников на континент был приурочен и заговор против Гитлера. Приведенные к власти в Рейхе генералы должны были распустить Западный фронт и отрыть американцам и англичанам простор для оккупации Германии и «освобождения» Польши, Чехословакии, Венгрии, Румынии, Болгарии, Югославии, Австрии… Красная армия должна была быть остановлена на границах 1939 года.

-Помню, американцы и англичане даже высаживали десант в Венгрии, в районе Балатона с целью захватить Будапешт, но немцы его весь расстреляли…

-Это был не десант, а скорее контактная группа для восстановления связей с венгерскими антифашистскими силами. Но сорвалось не только это. Гитлер после покушения остался жив, Роммель оказался тяжело раненным и выбыл из игры, хотя на Западе делали ставку именно на него. Остальные генералы струсили. Случилось то, что случилось. Легкого марша по Германии под бравурную музыку у американцев не вышло. Они ввязались в бои, временами тяжелые, вспомним Арденнскую операцию. Тем не менее, решали свои задачи. Решали их, порой, достаточно цинично.

Приведу конкретный пример. Войска США подошли к Парижу. Там началось восстание. Американцы остановились в тридцати километрах от столицы Франции и ждали, пока немцы перебьют восставших, так как это были, в первую очередь, коммунисты. Убито было там, есть разные данные, от трех до пяти тысяч человек. Но восставшие овладели ситуацией, и только тогда американцы взяли Париж. Тоже самое отмечалось и на юге Франции.

Вернемся к тому рубежу, с которого мы с вами начали разговор.

-Зима сорок четвертого – сорок пятого года.

-Да. Осенью сорок четвертого года в Германии прошло несколько совещаний, которыми руководил Гитлер, а потом по его поручению Йодль и Кейтель. Смысл их сводился к следующему - если устроить американцам хорошую взбучку, у США и Англии пробудится большой вкус к переговорам, которые велись в тайне от Москвы в 1942-1943 годах.

Арденнская операция замышлялась в Берлине не как операция на победу в войне, а как операция на подрыв союзнических отношений между Западом и Советским Союзом. США должны были понять, насколько еще сильна Германия, насколько она интересна для западных держав в их противоборстве с Советским Союзом. И насколько у самих союзников не хватит ни сил, ни воли, чтобы остановить «красных» на подступах к территории Германии.

Гитлер подчеркивал, что никто не будет говорить со страной, которая находится в тяжелой ситуации, - с нами будут говорить только тогда, когда Вермахт покажет, что он - сила.

Внезапность была решающим козырем. Союзники заняли зимние квартиры, считали, что Эльзасский район, Арденнские горы – прекрасное место для отдыха и очень плохое место для боевых операций. Немцы между тем собирались прорваться к Роттердаму и отрезать возможность американцам пользоваться портами Голландии. И это обстоятельство полностью решит всю западную компанию.

Начало Арденнской операции несколько раз откладывалась. Сил у Германии не хватало. И она началась именно в тот момент, когда зимой сорок четвертого Красная армия вела тяжелейшие бои в Венгрии, в районе Балатона и под Будапештом. На кону были последние источники нефти – в Австрии и кое-какие в самой Венгрии, которые контролировались немцами.

Это была одна из причин, почему Гитлер решил защищать Венгрию, несмотря ни на что. И почему он в разгар Арденнской операции и перед началом Эльзасской операции начал по существу оттягивать силы с западного направления и перебрасывать войска на советско-венгерский фронт. Главная сила Арденнской операции – 6-я танковая армия СС была снята с Арденн и переброшена в Венгрию…

-Под Хаймашкер.

-По существу началась передислокация еще до того панического обращения к Сталину Рузвельта и Черчилля, когда они, в переводе с дипломатического на обычный язык, начали просить: помогите, спасите, мы оказались в беде.

А Гитлер прикидывал, и этому есть доказательства, что, если наши союзники столь часто подставляли под удар Советский Союз и неприкрыто выжидали, а выдержит ли Москва, не сломается ли Красная Армия, то и мы можем так поступить. Как в сорок первом они выжидали, когда падет столица СССР, когда в сорок втором не только Турция и Япония, но и США ждали, не сдадим ли мы Сталинград, чтобы решиться на пересмотр своей политики. Ведь союзники не поделились с нами даже развединформацией, например, о планах наступления немцев через Дон на Волгу и далее – на Кавказ, и прочее-прочее…

-Эту информацию, если не ошибаюсь, нам передала легендарная «Красная капелла».

-Американцы не предоставляли нам никакой информации, хотя имели ее по дням и часам. В том числе и о подготовке операции «Цитадель» на Курской дуге...

У нас, конечно, имелись весомые основания присмотреться, насколько наши союзники умеют воевать, насколько они хотят воевать и насколько они готовы продвигать свой главный план при осуществлении операции на континенте – план, который назывался «Рэнкен». Не «Оверлорд» был основой, а «Рэнкен», который предусматривал установление англо-американского контроля над всей Германией, над всеми государствами Восточной Европы, чтобы не допустить туда нас.

Эйзенхауэр, когда был назначен командующим силами второго фронта, получил директиву: готовить «Оверлорд», но всегда иметь в виду «Рэнкен». Если сложатся благоприятные условия для проведения плана «Рэнкен», отбросить «Оверлорд», и все силы направить на выполнение плана «Рэнкен». Восстание в Варшаве было начато под этот план. И многое другое проводилось под этот план.

В этом смысле сорок четвертый год, конец его – начало сорок пятого стал моментом истины. Война шла не на двух фронтах – Восточном и Западном, а война шла на два фронта. Формально союзники вели боевые действия, для нас очень важные – какую-то часть германских войск они, безусловно, связывали. Но главный их замысел был остановить, по возможности, Советский Союз, как говорил Черчилль, и более резко выражались отдельные американские генералы, «остановить потомков Чингиз-хана».

Между прочим, эту мысль в грубо антисоветской форме Черчилль сформулировал еще в октябре сорок второго года, когда еще не началось наше контрнаступление 19 ноября под Сталинградом. «Нужно остановить этих варваров как можно дальше на Востоке».

И когда мы говорим о наших союзниках, - я ни в коем случае не хочу и не могу умалить заслуги солдат и офицеров союзных войск, которые воевали, как и мы, не зная ничего о политических интригах и махинациях своих правителей, - воевали честно и стойко. Я не умаляю помощи, которая нам досталась по ленд-лизу, хотя мы никогда не были главными получателями этой помощи. Я просто хочу сказать, насколько сложной, противоречивой и опасной была ситуация для нас на протяжении всей войны до ее победного салюта. И насколько трудным, порой, было принятие того или иного решения. Когда нас не просто водили за нос, а продолжали и продолжали просто подставлять под удар.

-То есть война действительно могла закончиться много раньше мая сорок пятого?

- Если абсолютно откровенно ответить на этот вопрос, то я скажу: да, могла. Только не вина нашей страны в том, что она не закончилась еще в сорок третьем году. Не наша вина. Если бы наши союзники честно выполняли свой союзнический долг, если бы они придерживались тех обязательств, которые брали перед Советским Союзом в сорок первом, сорок втором и в первой половине сорок третьего года. А так как они этого не сделали, война затянулась, как минимум, на полтора-два года.

А главное - не будь этих затяжек с открытием второго фронта, жертв среди советских людей и среди союзников, особенно на оккупированной территории Европы, было бы на 10-12 миллионов меньше. Не работал бы даже Освенцим, он ведь начал действовать на полную мощность в сорок четвертом году…

http://www.iraq-war.ru/article/145874
Tags: Украинские коллаборанты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment