Юрий Гуралюк (guralyuk) wrote,
Юрий Гуралюк
guralyuk

На preemniki.ru вновь по силовикам: что будет дальше...

Как бы "начало" тут

***
Наше постсиловое будущее
31.01.2008

После Путина. Новое поколение офицеров спецслужб в восточной Европе должно выстроить совершенно новую систему отношений между ними и остальным обществом.

Проходит время, президентские выборы все ближе, но со стороны Медведева так и нет жестов в сторону силовиков. Таким жестом могло быть его выступление на съезде Ассоциации юристов. Но ничего заметного в его речи на съезде не произнесено. Таким выступлением могло быть нечто посвященное очень опасным, стратегически важным вопросы внешней безопасности, с которыми буквально в последние недели Россия столкнулась особенно остро. Таким поводом не стало официальное открытое стремление Украины войти в НАТО, минуя референдум. Этим поводом не стало заявление Балуевского о готовности России нанести превентивный ядерный удар в защиту себя и своих союзников. А ведь такое заявление меняет всю военную доктрину РФ и направлено прежде всего против НАТО. Не стало поводом к выступлению с обращением к силовикам даже неожиданно острая ситуация в Ингушетии и убийства чиновников все более высокого ранга в разных регионах.

Конечно, можно ожидать обращения Медведева с программной речью к силовикам на 23 февраля. Но пока мы видим абсолютно четко одно: главная программная речь будущего президента России произнесена в либеральном ключе и обращена к либеральной интеллигенции, не к силовикам. Амплуа Медведева-либерала крепнет и именно имидж либерального бюрократа, скорее всего, так и останется основной чертой нового президента России, видимо, на все время его президентства.

Скорее всего, до России действительно докатился процесс падения значения силовиков в политических системах своих стран, начавшийся ранее в восточной Европе. Если экстраполировать восточно-европейские процессы на Россию, можно примерно прогнозировать, что за система реальной политической власти приходит в Россию вместе с некоторым падением значения силовиков. Прежде всего: вместо силовиков нигде не усилилась иная корпоративная группировка, оппозиционная им. Силовики нигде не свергались их противниками. Никакого противостояния либералы-силовики или националисты-силовики фактически не было. Везде внутри силового блока нарастали противоречия между группировками или силовыми ведомствами.

Во всех ВЕ странах силовики были ограничены в пользу существующих институтов власти. В Литве вновь усилилось значение Сейма. В Беларуси Президент подтвердил своё полное доминирование на внутриполитическом пространстве. В Украине продолжилось усиление всего спектра прозападных сил при их опоре на президентскую власть, прозападные силы овладели всеми ветвями власти республиканского уровня. В Польше сохранена рыхлая политическая структура, обеспечивающая невысокую концентрацию власти в руках одной из политических сил и необострение внутриполитических противоречий.

Падение значения силовиков сопровождается ростом значения тех политических институтов, которые обеспечивают представительство все большего спектра общественных сил в ВЕ странах. Все больше социальных групп получают возможность политического представительства в существующей системе власти. Не сказать. Что это означает переход к демократическому раю. Но в Польше уменьшился накал борьбы вокруг люстраций. В Беларуси начались быстрые рыночные преобразования, правительство (хозяйственники) меньше скованы при принятии решений, возник даже прообраз президентской партии, что было немыслимо еще совсем недавно, ибо влечет со временем усиление значения парламента. В Литве ожесточенность политической борьбы времен Паксаса-Успасских уступила некоторой гуманизации внутриполитического стиля. Пожалуй, лишь в Украине происходит внутренняя мобилизация политического класса на противостояние с Россией. Но это больше связано с геополитикой, чем с силовиками как таковыми.

Внутренне обновление, смена поколений в с основных силовых структурах ВЕ стран, полностью соответствует наметившейся тенденции. Новые силовики менее амбициозны в политическом и коммерческом отношении, чем старые. Но главное новое поколение призвано решать совсем иные задачи в области национальной безопасности своих стран, чем их предшественники. Во всех ВЕ странах, кроме быть может Украины, необходимость в предотвращении политического кризиса национального масштаба отпала. Ни одной стране крупный кризис не грозит, даже Украине. Общества ВЕ стран теперь нуждаются, востребуют решения технократического толка. Все ВЕ страны нуждаются в очень большом количестве решений, касающихся экономики и социальной сферы.

В странах, ставших членами ЕС – необходимо адаптироваться к единому европейскому пространству во всем: Шенген, отток населения на запад, приток капиталов с запада и владельцев этих капиталов, ставшее громадным значение европейской бюрократии и необходимость научиться отстаивать свои интересы перед нею. Необходимость адаптировать свою идеологию к европейским реалиям, адаптировать ставшие еще более архаичными ценности оставшихся в своих странах после массового исхода лучшей части общества в западную Европу глубоких провинциалов и общеевропейскую идеологию. Все это не требует слишком большого значения силовиков внутри страны. Сейчас ВЕ странам необходимы скорее эксперты, менеджеры, юристы – бюрократы и деловые люди, способные удачно вклинить свои страны в пространство ЕС. Силовики это делать просто не умеют. Заточены как профессиональная группа они на иное.

В более близкой России Беларуси тот же процесс проходит в своих оригинальных формах. Серьезные внешние угрозы Беларуси в общем отпали. Но в стране началась быстрая рыночная трансформация, связанная к тому с выходом на совершенно новые внешние рынки. Силовики не всегда нужны для руководства такими сложными социально-экономическими процессами. Качественную экспертизу президенту для принятия решений теперь часто могут представить через их голову крупные чиновники и бизнесмены тех стран, куда приходит Беларусь или откуда в Беларусь приходят крупные инвестиции.

Новое поколение офицеров спецслужб в восточной Европе должно выстроить совершенно новую систему отношений между ними и остальным обществом. И пока этого не произошло, значение силовиков может быть долгое время гораздо ниже, чем было еще совсем недавно.

На первый взгляд кажется возможным экстраполировать восточно-европейскую ситуацию на Россию. России ничто всерьез не угрожает. Да, накапливаются угрозы национальной безопасности извне: американская военная программа с ПРО и т.д., неизбежный кризис вокруг Украины на ее пути в НАТО и крах всей системы договоров о европейской безопасности – все это крупные проблемы. Но эти проблемы возникают не в ситуации биполярности, как было во времена холодной войны. США затрагивают интересы России своими объектами ПРО просто потому что создают новую систему своего глобального господства, покрывая всю планеты такими объектами. Такие же проблемы в области безопасности, как у РФ, сейчас возникают относительно США у всех стран в мире. У кого-то больше, у кого-то меньше. Но это не целенаправленная борьба именно против РФ. То есть сама по себе эта система имеет множество «сдержек и противовесов» внутри самих США и их близких союзников. Слишком большой непосредственной угрозе Россия не подвергается.

Расширение НАТО и особенно ЕС создало угрозу неизбежного нарастания противоречий между РФ и ЕС. Украинская ситуация – лишь один из элементов именно этого противоречия. Но в основе своей противоречие ЕС-РФ не является как говорили коммунисты антагонистическим. Это не война ценностей и не новая биполярность, даже не новый раскол Европы на блоки. Это просто проблема адаптации огромной сырьевой России к еще более огромному экономическому и политическому пространству ЕС. Решение этой проблемы вовсе не находится 100% в руках силовых ведомств и структур. Тут скорее нужны опытные дипломаты, эксперты, деловые люди, идеологи. От них эффект будет большим, чем от прямого силового противостояния в ходе новой, например, «холодной войны». Хотя, конечно, оборону крепить надо, дабы им работалось с Европой легче.

В этом смысле происходящая сейчас в России политическая трансформация очень напоминает структурно тот же процесс, что и в восточной Европе. Власть, скорее всего, действительно изменяется в сторону некоторого падения значения силовиков как ядра политической системы. Это не крах силовиков, это не более чем уменьшение их значения. Но в высвобождающуюся политическую нишу входят не либералы 90-х, не демшиза, не радикальные националисты, не идеологи любого направления. В РФ власть от силовиков перетекает во весь спектр институтов создаваемых и существующих власти.

Прежде всего, усиливаются политические партии и значение идеологии в обществе. Отстраивание системы ответственных партий и их идеологий при партийной Думе – это абсолютно новое явление для России. Конечно, партии могут возглавляться хоть действующими офицерами. Но Дума-то партийная и выстраивать особый социальный организм в виде партийных структур по всем регионам и особой идеологии – придется.

Выстроить политическую систему в масштабе огромной России с крупными партиями – значит выстроить систему более гибкую, чем та, которая опирается на солидарность силовиков. Видимо, поэтому Медведев пока и обращается с основными посылами к «гражданскому обществу» и т.п. группам.

Перед Россией также стоит задача структурной перестройки экономики. Эта задача специфичная: для выполнения Энергетической стратегии и экспорта углеводородов в Европу при имеющейся структуре сырьевого сектора надо в основном сократить потребления сырья внутри страны. Новых месторождений все равно особо ввести в строй не удастся. А, значит, надо поднимать внутренние цены на газ, а главное – инвестировать в технологическую модернизацию всего народного хозяйства. Развивать неэнергоемкие технологии. Это – проблема также нерешаемая за счет обычной солидарности силовиков. Новые крупные инвестиционные проекты в этой сфере повлекут рост политического значения людей структур, далеких от ТЭКа.

Правда, одновременно России необходимо при Медведеве удерживать высокий уровень мировых цен на углеводороды. Мировой тренд, конечно, и так работает в пользу роста этих цен. Но если РФ сумеет создать газовый ОПЕК или нечто вроде того, тогда гарантий устойчивого роста у России будет больше. В этом же ключе необходимой активной внешней политики – сохранение зависимости Средней Азии и Казахстана от транзита через Россию. На этом – внешнеполитическом направлении – есть простор для сохранения силовиками высокого социального положения. Но у них есть и конкурент – сырьевые корпорации РФ. Конкуренция на мировом рынке требует технологического развития этих корпораций, а, значит, усиления значения несилового блока в их развитии.

А впереди маячит необходимость адаптироваться к неуглеводородной экономике Европы после 2020 года. К тому времени Россия должна стать страной с гораздо большим потенциалом в ядерной энергетике. То есть значение тех общественных структур, которые связаны с некоторыми элементами высокотехнологичных производств должно расти. А расти может только за счет снижения политического значения силовиков и роста представительства несиловых социальных слоев в политической системе общества.

Если эта логика верна, тогда период 10 лет стабильности, как задача Медведева-президента, станет периодом нарастания разнообразия групп влияния внутри российской политической системы. При сохранении, конечно, важной роли за силовиками, собравшими страну из осколков после либерального краха 90-х годов.

Tags: Выступления в СМИ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments