Юрий Гуралюк (guralyuk) wrote,
Юрий Гуралюк
guralyuk

Categories:

Стенограмма дискуссии по моему выступлению в Регнуме

(На память)
Стенограмма выступления тут. Оригинал Стенограммы и дискуссии тут. Стенограмма немного сокращена по техническим причинам, но все основное сохранилось.
***
Голос из зала: А существует ли при этом механизм поддержания лояльности новых собственников, возникающих в процессе приватизации, вот этой самой этой власти?

Юрий Шевцов: Приходит идеология своеобразного национализма.

Голос из зала: А внешние инвесторы?

Юрий Шевцов: А что внешние инвесторы? Договорились с президентом, включились в большую программу, вот и все.

Модест Колеров: То есть, получается «монархия, ограниченная удавкой» - права инвестора ограничены уголовным кодексом.

Юрий Шевцов: Ну можно и так сказать, хотя это слишком грубо. Вы ощутили очень важную проблему, она у нас еще не проявилась. Это проблема обратного воздействия на белорусское общество тех обществ, куда мы приходим. Например, приход в Украину сопровождается можете себе представить какими коррупционными вызовами для белорусской системы. Или вхождение в Венесуэлу – бог его знает, что там обнаружится.

Модест Колеров: Но вхождение в Венесуэлу требует 5-6 тысяч испаноязычных рейнджеров, и они вернутся. Я имею ввиду экономических рейнджеров.

Юрий Шевцов: Да. Это уже началось. Те, кто пройдут через работу в иных странах, думаю, и составят костяк белорусского политического и экономического классов через некоторое время. Несколько дней назад нашим парламентом было ратифицировано соглашение с Венесуэлой, теперь у нас безвизовый режим. Наши военные отправляются туда – Уго Чавес должен все оплачивать.

Тамара Гузенкова: Прежде чем высказаться, я хотела бы задать еще один вопрос. Мой аспирант пишет диссертацию, посвященную судьбе – боюсь сказать «печальной судьбе» - российско-белорусского союзного государства. Вы говорите о трансформации отношений России и Белоруссии, а как вы видите модель этой трансформации?

Юрий Шевцов: По-моему, у нас вполне состоявшееся союзное государство. У нас действует большое количество договоров, у нас нет границ, трудовой кодекс единый. В чем существуют серьезные разногласия – это таможенные пошлины на нефть и механизм ценообразования на газ. Но в них - вовсе не весь союз.

Тамара Гузенкова: Да, военная и социальная составляющие более-менее развиваются, а вот то, что касается политических установок, отошло на второй план.

Юрий Шевцов: Это все больше PR -кампания. На мой личный взгляд, в России просто происходила консолидация власти после упадка 90-х годов. Невозможно было терпеть на внутриполитическом поле России гражданина другой страны.

Модест Колеров: Разумеется. Извините, я вас перебью, мы все очень хорошо помним триумфальные выступления Лукашенко в Ярославле, других региональных центрах. Это был серьезный звонок, особенно тогда, в 99-м году, когда власти не было, когда в президенты шел Лужков, и, конечно, это травма государственности помнится.

 Юрий Шевцов: И с нашей стороны это прекрасно понимают. Просто надо было пережить момент где-то справедливых, где-то несправедливых обид, пока в России устоится сильная центральная власть вновь. Но если брать по сути, с того момента, когда Путин произнес слова про «мухи и котлеты», мы трижды имели рост ВВП 11% и под 18% роста промышленности в год. Мы всегда имели при Путине куда большие темпы роста, чем Россия. У нас произошло относительное примирение с Западом.

Модест Колеров: Во-первых, потому наверное, что интеграция стала работать, а во-вторых, Запад не мог, не рискуя девственностью, налагать серьезные ограничения на капиталы.

Юрий Шевцов: Таким образом, я бы оценил Союзное государство как очень успешный проект. Просто он «живой», и, как все живое, проходит через определенные фазы. По факту нам как стране грех жаловаться на союзное государство.

Модератор: Очень интересный вопрос, я думаю, мы еще обсудим союзное государство. Предоставляю слово Евгению Минченко.

Евгений Минченко, директор Международного института политической экспертизы: Поскольку основной докладчик выступил фундаментально, буду краток.

У меня есть небольшое замечание: я не стал бы вовсе отодвигать тему кланов. Тем более, что есть такое явление как «могилевцы», о существовании которых уважаемый Юрий Вячеславович умолчал. Он сам, наверное, к ним принадлежит. Понятно, что тех же самых «могилевцев» Лукашенко периодически зачищает, тем не менее, группа сохраняет свое влияние. Во-вторых, есть еще один интересный нюанс, связанный с межклановой борьбой, - это конкуренция силовиков и противостояние МВД и КГБ. Мы помним, что в определенных условиях это доходило чуть ли не до вооруженных столкновений.

Резюмируя все вышесказанное с точки зрения технологий лоббизма, поскольку я не позиционирую себя как большого специалиста по Белоруссии, хочу отметить абсолютную неэффективность лоббизма электорального вследствие управляемости политической системы, низкую эффективность коррупционных схем, низкую эффективность такой технологии, как работа на балансе клана, поскольку частые зачистки и перемещение людей с одного места на другое не позволяют выстроить систему, как я называю, «зашел, договорился с одним кланом и у тебя все хорошо», потому что и клан переместят, и внутри клана люди будут перетасованы. Поэтому завязка на конкретные персоналии и клановые интересы является низкоэффективной.

В России, наоборот, становится все более эффективной такая лоббистская процедура как именно четкое следование всем бюрократическим процедурам.. Я могу привести как минимум десяток эффективных gr -кампаний, которые вообще не включали в себя индивидуальную коммуникацию с чиновником как значимый фактор, и тем более – коррупцию. Есть просто тендер и есть условия работы. При персонализированной системе лоббизма Белоруссии это менее эффективно, чем сейчас в России. Тем не менее, возрастает значимость персонального фактора, индивидуальных контактов. Лоббизм в России – это в какой-то степени несомненная практическая психология, как, например, по психотипам совпали Лукашенко и Рыболовлев («Уралкалий»), хотя здесь очевидна и экономическая заинтересованность.

Несомненно, для Белоруссии возрастает значимость содержательного фактора, то есть рационального обоснования тех или иных проблем с точки зрения интересов. Здесь стоит отметить, что все более значимыми становятся факторы экономические, но и геополитические. К примеру, снижение уровня международной изоляции Белоруссии, выход на новые международные рынки и так далее. С этой точки зрения это может быть уроком для нашей страны. Я считаю, что Россия сегодня совершенно неоправданно мало внимания уделяет внешнеэкономической экспансии при поддержке государства, как это делает, например, Госдеп США. Мы неоднократно видели проигрыши наших предпринимателей при покупке тех или иных крупных предприятий. Недостаточна и активность на латиноамериканском направлении. Я считаю, что США будут супервлиятельной силой на пространстве СНГ до тех пор, пока Россия не станет как минимум заметным игроком в Латинской Америке. Для обеспечения роли России как региональной державы ей надо становиться мировой державой и, как минимум, делать попытки возвращения в западное полушарие.

Последнее, что я хотел бы сказать - для любого лоббизма, для любого бизнеса, который заходит в Белоруссию, есть риск, связанный с тем, что эта система уязвима за счет завязанности на одного человека. Главная проблема – это механизм передачи и удержания власти, в случае если что-то, не дай Бог, произойдет.

Таким образом, сегодня одним из элементов увеличения экономической привлекательности Белоруссии, равно как и вызовом для белорусского руководства, становится демонстрация работы над обеспечением системы преемственности власти и ее стабильности на протяжении ближайших 20-30 лет.

Юрий Шевцов: По поводу кланов, точнее, того, что вы назвали кланами. Поскольку у них нет источника ресурсов, который бы они сообща контролировали, они скорей являются группами влияния. Например, те же «могилевцы» - кстати, их достаточно мало – это просто кадровый потенциал, который был под рукой у Лукашенко. Он что было, то и брал. И я повторюсь – никого так не сажали и не садят, как этих несчастных могилевцев. Видимо, в силу того, что это не какая-то особая культурная группа с особыми талантами, а обычные люди, как, скажем, в Гродненской или Гомельской областях. Когда их ставят на высокую должность, они делают ничуть не меньше ошибок, чем кто-либо другой.

Так же и силовики. Это достаточно сильная группа влияния, но у них не возникает возможности установить устойчивый контроль над каким-либо сегментом экономики. Они как группа влияния обязаны обеспечивать безопасность страны, а та постоянно находится в динамике. Например, еще совсем недавно не было задачи выйти на ту же самую Венесуэлу, а сегодня есть. И силовики как группа влияния обязаны обеспечивать этот выход. Никто из них не выступает как действительно сильный субъект политики: посадили, к примеру, главу какого-то концерна, и, соответственно, влияние одной из спецслужб упало. К примеру, у нас очень сильно чистится КГБ, практически весь эшелон летом был уволен или увольняется сейчас. И это не вызывает никаких эксцессов, чисто бюрократическая процедура. Людей отправляют на пенсию, они находят себе применение индивидуально.

Так что кланов я практически не вижу, за исключением Гродненской области, там сложная ситуация. Но там все происходит на местном уровне.

Кирилл Коктыш: Несколько замечаний. Во-первых, каким образом возможен лоббизм внутри самой Белоруссии? Что можно там пролоббировать? В отличие от мнения, которое высказал Евгений Минченко, я бы сказал, что лоббизм через первое лицо в отношении внутренних белорусских проектов, во-первых бессмысленный, а во-вторых, возможен только при участии местного населения, в отличие от лоббизма, направленного на внешние проекты, может идти по вполне самовыгодным экономическим интересам. Отталкиваясь изначально от темы лоббизма, хочу сказать, что есть два вида лоббизма, которые будут разительно отличаться друг от друга в зависимости от того, на какую территорию он будет направлен. Внутри Белоруссии не существует потребности, но не потому, что не хочется, а потому, что иначе система будет сама себя подрывать. Вырастание самостоятельных экономических субъектов, экономических групп влияния будет точно также зачищаться, как политические, религиозные, культурные группы. В этом плане надо отдавать себе отчет, что приватизация возможна, но приватизация идет по одной из коррупционных схем и это личная самодеятельность чиновников, которые таким образом резервируют активы для себя на всякий случай. И если говорить о реализации экономических проектов, то на самом деле Иран, Венесуэла, Африка, посмотрим, что с Вьетнамом сегодня получится, то здесь существует ровно обратная логика, где требуется не лояльность, и не встроенность систем, а где требуется реальная экономическая эффективность.

Тамара Гузенкова: Уважаемые коллеги, всегда с удовольствием выслушиваю Юрия с его докладами. Я бы хотела обратить внимание на то, что мы пришли не только выслушать информацию о лоббизме Белоруссии, а посмотреть, какие интеллектуальные продукты привезет Юрий на этот раз и какие мыслительные трансформации по подаче тех процессов, которые происходя в Белоруссии, он представит публике. Это интересно. Мы, конечно, используем любую возможность прийти и пообщаться с коллегами из Белоруссии. Есть две принципиально разные модели интерпретации того, что происходит в Белоруссии. С одной стороны, это оппозиционные политологи и экономисты. С другой стороны – Юрий Шевцов, независимые объективный эксперт, который пытается играть на поле действующей белорусской власти. Мы вроде как выяснили, что практического как такового лоббизма в Белоруссии нет. Мне кажется, что с точки зрения функционирования и самого феномена лоббизма это является демонстрацией того, что Белоруссия как экономический и политический субъект является своеобразным, специфическим как в рамках СНГ, как в рамках Восточной Европы, так и в рамках любой выстроенной системы государственных и межгосударственных отношений. И в этом плане для меня всегда представлял интерес степень и уровень живучести белорусского общества и белорусской экономики. Когда в начале 2000 года мы приезжали и встречались с экспертами, некоторые оппозиционные или независимые эксперты в экономической сфере говорили о том, что экономике Белоруссии приходит практически конец, еще год-два-три, и этот уровень безработицы, этот уровень нерентабельности промышленности и предприятий сельского хозяйства захлестнет Белоруссию и стране придется пасть под напором этих проблем. С тех пор прошло немало лет, и Белорусская модель демонстрирует не просто резистентность, но и способность адаптироваться и набирать определенный экономический и политический вес в этих условиях. Кроме того, весьма своеобразно положение Белоруссии не только как экономического агента, но я бы сказала, как образ Белоруссии, статус Белоруссии, восприятие стран СНГ и восприятие еще такой сложной проблемной группы как непризнанные республики. Я например совсем недавно узнала такую по сути быль про Приднестровье, когда говорят, что в настоящее время экономические процессы в Приднестровье приобрели такой характер, что там идет и приватизация, и формируются свои политические группы, которые действуют определенным способом, которые даже тоскуют по Лукашенко, говорят, вот бы он у нас навел порядок, и дальше мы бы сами продолжали бороться за свою независимость. Белоруссия в момент обострения различных независимых республик в рамках СНГ, когда у них возникают определенные ситуативные экономические проблемы с Россией, в качестве своего адвоката или скажем так буфера выбирают именно Белоруссию. В частности, когда были санкции на сельскохозяйственную продукцию, запреты на экспорт вина в Молдавии, и с фруктами это было связано, они не могли в том числе и из-за коррупции, из-за мафиозных структур, которые действуют на территории России, пробиться на этот рынок, то они доезжали до Белоруссии и там без всяких мафиозных групп оставляли свои продукты и таким образом смогли выжить. Таким образом многие привлекательные моменты для экономических агентов в Белоруссии есть.

Но если обратиться к тем нашей встречи, то мы в основном здесь говорили о внешнеэкономической экспансии Белоруссии и о том механизме влияния, которым можно назвать и лоббизм, который позволяет Белоруссии продвигаться на внешние рынки. Одной из основных характерных черт лоббистских технологий Белоруссии является, безусловно, политическое и организационное господство государства. И здесь, я считаю, нам необходимо порассуждать о проблеме роли и перспектив одного лица, который удерживает в своих руках власть в течение долгого времени. Здесь у же говорили о том, что существует проблема преемственности власти. Но по этому поводу я все-таки сомневаюсь. Несмотря на то что политическая власть в Белоруссии выстраивается по принципу пирамиды, мне кажется, что вокруг нынешнего президента давно сформировался своеобразный защитный кокон сконцентрированной группы, состоящей из большого числа единомышленников, которые не только выполняют те приказы и импульсы, исходящие от самой вершины, но которые в какой-то степени и формируют эту самую политику. И эта среда вполне способна выдвинуть преемника. Но я думаю, что сейчас такие варианты даже не рассматриваются. Потом у нас бесконечно возникают проблемы такого характера, когда та или иная постсоветская, ныне независимая страна, предлагает свою площадку для продвижения России на Запад или на Восток или даже в Латинскую Америку. В качестве такой площадки себя нередко предлагает Украина. Примерно такие же темы возникают и с Белоруссией, когда с помощью белорусской экспансии не просто на внешний, а иногда и на очень отдаленный рынок выходит Россия. Вы меня очень успокоили, когда сказали, что с союзным государством все в порядке. Если говорить о тех тенденциях, которые в своем докладе упомянул Юрий Шевцов, то они свидетельствуют о том, что Белоруссия динамично и очень своеобразно развивающаяся страна. И мы в большом долгу перед Белоруссией. В России недостаточно, а подчас и неадекватно информированы о лоббистских процессах, происходящих в Белоруссии, несмотря на то что в рамках союзнических отношений развивается и живет достаточно динамичный и набирающий мускулы организм, а мы плохо соотносим его с нашими интеллектуальными поступлениями.

Модест Колеров, глава союза «Свободная Россия»: Спасибо, Юрий Вячеславович, блестящее сообщение, очень важное. Россия в лице своего экспертного сообщества имеет много не сделанных домашних заданий. Да, нам плохо известна Белоруссия, впрочем, как плохо нам знаком Брюссель со всей его бюрократической технологией, отвратительно нам известен Казахстан, и в этом я вижу определенную закономерность: чем ближе политические сделки высшего государственного уровня, тем менее прозрачны друг для друга страны. Я не думаю, что для Белоруссии недостаточно прозрачна Россия, но то, что для России абсолютна не прозрачны, не описаны и не рассказаны Белоруссия и Казахстан – это факт. Каждый из экспертов, к ужасу своему, сталкивается с заявлениями в самых интеллектуальных кабинетах о том, что страна – лидер реформ. Какой еще лидер реформ, если там остановлены все инфраструктурные расходы, а сохранены только социальные выплаты, если там на пороге финансовый дефолт. Российское экспертное сообщество часто выступает жертвой собственного самообмана. И в отношении Белоруссии и Казахстана это наиболее всего существенно.

Теперь по делу. У меня есть ощущение, что интенсивная экспансия Белорусского государства на внешние рынки, помимо естественного желания диверсифицировать свои вложения, повысить внешнеэкономическую устойчивость, не в последнюю очередь носит компенсаторный характер за то, что внутри страны невозможно реализовать пусть не лоббистские, но ведомственные интересы. И вот это внешнеэкономическое бегство политической элиты на внешние пространства от невозможности реализовать себя внутри страны создает все эти модельные схемы – и Венесуэлы, и так далее. Но лидерство Белоруссии в новом проекте Движения Неприсоединения безусловно выгодно России. Я по роду деятельности постоянно сталкивался с тем, как многие непризнанные государства постсоветского пространства рассчитывали более на отношения с Белоруссией, чем с Россией, так как Россия слишком большая, сложная, медленно поворачивающаяся. А Белоруссия позволяет себе быть более свободной в каких-то конфликтных решениях. И такое внешнеэкономическое бегство политической элиты – вовсе не плохо, это как внешний протез.. Если у тебя нет возможности реализовать свои серьезные, системные, ведомственные интересы внутри страны в силу того, что идет постоянное обновление технократических кадров, приходится сталкиваться с отсутствием единой политической воли внутри страны, то во внешнеэкономической деятельности, как правило, государство выступает как единая воля, где нет места для разводок и не так опасно реализовывать себя. Но это только в части Движения Неприсоединения. Широко известна транзитная функция Латвии, даже Эстонии, Литвы для Белоруссии. Думаю, что не найдется ни одного человека, который бы сказал, что эти транзитные функции прибалтийских республик для Белоруссии хоть чем-то помогла ей в политическом смысле. Нет политического продолжения или политического соответствия интенсивных транзитных внешнеэкономических отношений Белоруссии с Прибалтикой, которые бы позволили использовать бы эту диверсификацию внешнеэкономических связей для защиты их национальных интересов. Они будут брать деньги, будут откатывать, будут на этом развивать свой транзитный бизнес, будут поднимать порты, и это никогда не будет представлено ни в Сейме, ни тем более в Европарламенте. Этот постсоветский среднекрупный бизнес в Прибалтике остается политически не представленным. И когда мы говорим о лоббистских ипостасях вовне консолидированной, а внутри авторитарной политической власти Белоруссии, мы должны отдавать себе отчет, что у каждого государства, у каждого суверена лоббизм – как клавиши, на которых он играет.. Хороший суверен – хорошо играет на разных лоббистских инструментах, плохой начинает петь под чужую музыку. В России видно, что самой главной неиспользованной клавишей Белоруссии остается проект западного национализма, который на Западе традиционно связывается с фигурой Министра иностранных дел Белоруссии Сергея Мартынова – и националист, и западник. Одно время интеллигенция играла в литвинство, но это не очень представлено. Государство не использует эту клавишу западно-ориентированного национализма в качестве своего самого крупного бронепоезда на запасном пути. Но сатира ситуации состоит в том, что для западного националистического проекта, как бы кто не ложился, не подстраивался под католические, польские, другие опции, нужно будет бросить Иран и ничего не получить от дружбы с Прибалтикой. То есть вся эта внешняя лоббистская клавиатура не дает гарантии, клавиша залипла. Конечно, мы это видим отсюда, конечно, ваша апология эффективной суверенной государственности хороша, но мы должны жить вечно, наши страны должны жить всегда, мы должны думать о том, что будет через 10, 20, 100 лет, и здесь механизма защиты от диверсифицированного лоббизма пока нет, я его не вижу.

Тамара Гузенкова: Есть тактика временной передышки.

Модест Колеров: Да, но, согласитесь, что постимперские римские эллинистические государства на этой передышке прожили 400 лет. В нынешних условиях это будет не 400 лет, а четыре года вразнос. Так вот механизма противостояния этому вызову вразнос Беларусь пока не показала.

Людмила Ефимовна Ильичева, профессор РАГС: Юрий Вячеславович, спасибо вам огромное за ваш доклад. У меня такой вопрос. Смогли бы вы обозначить круг проблем или точек лоббирования со стороны иностранных государств.

Юрий Шевцов: Они не равномерны, потому что это разные группы. Первая группа – соседи, восточноевропецы. Эти заинтересованы в стабильности и в том, чтобы не возникло никакой угрозы безопасности. Вторая группа – Англия, Голландия, это те страны, которые являются потребителями украинских нефтепродуктов. Они являются откровенными лоббистами белорусских интересов. Иногда это доходит до комических моментов. Две недели назад приехал английский джиарщик и заключил с Лукашенко контракт о том, что будет менять ему имидж в Европе. Третья группа – это те страны в Европе, которые не очень заинтересованы в Белоруссии и смотрят на нее с точки зрения идеологических моментов. Эти руководствуются обычными идеологическими конфликтами, у них нет заинтересованности в нас. И мы не можем не иметь с ними плохих отношений.

Виктор Ядуха (РБК- daily ): Юрий Вячеславович, мне лично показалось, что одним из лейтмотивов вашего замечательного доклада было то, что Белоруссия за счет внешней экспансии, за счет диверсификации становится государством, с которым внешним игрокам, и в первую очередь – Российской Федерации, уже сложнее, чем несколько лет назад, разговаривать с позиции силы. Тамара Семеновна здесь очень правильно заметила, что Белоруссия является очень привлекательным примером и для постсоветского пространства, и для стран за его пределами. Это мне кажется потому, что Белоруссия не является неолиберальным государством. Почему-то это слово здесь сегодня не прозвучало. А это очень важно. Суть вопроса вот в чем. На мой взгляд, не было ответа о будущем союзного государства. И не потому ли этого ответа не было, что Россия в значительной степени является неолиберальным государством, а Белоруссия в значительной степени не является?

Юрий Шевцов: Я хочу сказать, что стоит нам действительно осесть вот так на внешних рынках, как только началось в Восточной Европе, у нас опять возобновится конкурентная борьба внутри союзного государства. Это, я считаю, возможно предотвратить. Для этого сегодня нам необходимо заложить основы Союза в новой форме, в новой характеристике. Что это может быть? Мне кажется, что сейчас смещается акцент с использования Белоруссии как транзитной или региональной роли в интересах России. Сейчас на смену этому все больше должна приходить координация деятельности на внешних рынках и во внешней политике вообще. Это значит, что в определении российской политике относительно Белоруссии должны играть большее значение корпорации. И нам с нашей стороны не следует бояться сближения с корпорациями, и с российской стороны корпорации должны реально влиять на принятие российским государством решений относительно Белоруссии.

Кирилл Коктыш: Последняя реплика. В отношении равносистемности Белоруссии и России эта равносистемность и помогает существовать в данной ситуации. Кроме всего прочего, России нужна страна для хеджирования рисков, которая будет практически говорить на том же самом языке. В Белоруссии, как ни смешно это звучит, возможность для хеджирования рисков выше, чем в других странах. Хотя еще три года назад было совершенно наоборот. И никто не думал, что Украина станет плохой страной для хеджирования рисков. Это было нереально. Как ни странно, это смещение произошло. Одного этого соображения вполне достаточно для того, чтобы проект Союзного государства оставался (не разборчиво).

Юрий Шевцов: А я, кстати, еще бы хотел отметить проблемы безопасности. Как бы то ни было, наши страны являются взаимодополняемой в военном отношении системой. Мне сложно представить, что произойдет, если Россия в этом плане уйдет из Белоруссии. Это будут очень большие и финансовые нагрузки, кроме этого будет еще и очень резкое обострение политической ситуации с западной границей России. Я не знаю, по какому сценарию это может развиваться – или гражданская война, или замыкание между морями – но это был бы очень большой новый риск. А если сохранится глубокий военный союз, который в настоящее время имеет место быть, то он и все остальные потянет, воспроизведет

Тамара Гузенкова: Уважаемые господа, я все-таки в отличие от Юрия Вячеславовича более обеспокоена политической судьбой Союзного государства с Белоруссией, чем он. Во время одной из своих командировок и встреч с коллегами в Белоруссии я спросила: «Как же Союзное государство, если вот, смотрите, уже и безумная дружба с Китаем, и с Венесуэлой, есть ли здесь риски для наших союзнических отношений?». На что мне ответили: «Не понимаете вы жизни! И Китай, и Венесуэла, и все остальные – это всего лишь тактика, а вечная любовь с Россией».

Юрий Шевцов: Конечно, вечная любовь!

Модератор: На этой оптимистичной ноте хочу поблагодарить всех за участие!

Tags: Выступления в СМИ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments